и запечатлел на ней страстный поцелуй. Это было не так сильно, как мне бы хотелось, потому что я хотел быть уверенным, что не причиню ей вреда, но, учитывая, с каким рвением она отвечала на поцелуй, это, вероятно, на самом деле не было проблемой.
Когда мы оторвались друг от друга, я поднял ее и отнес к себе на кровать, а она покрывала поцелуями мое лицо и шею. Когда я опустил ее, она немедленно сорвала с себя консервативную ночную рубашку - единственный предмет одежды, который был на ней - и начала расстегивать мои брюки. Я сорвал с себя рубашку и майку, пока она трудилась над нижней частью моего тела. Ей было трудно снять с меня брюки и боксеры, потому что мой член был таким набухшим и твердым. В конце концов я помог ей и, оказавшись голым, повалил ее на кровать и начал сосать ее клитор, одновременно теребя пальцами ее киску.
Какая сладкая, восхитительная киска! Маленькая щелочка, сочные губки, выступающий клитор, безволосый, за исключением посадочной полосы. Я лихорадочно работал над ней всеми своими пальцами, губами, языком, а иногда даже носом. Она невероятно быстро испытала три оргазма, а затем умоляла меня трахнуть ее. Ей не нужно было умолять.
Я положил ее икры себе на плечи, приставил головку своего члена ко входу в ее насквозь мокрую щель, а затем медленно проталкивался внутрь, пока не погрузился полностью. Она брыкалась, извивалась и кричала как дикарка, когда я трахал ее киску так энергично, как только мог, не причиняя ей боли. Мы достигли оргазма практически одновременно всего через несколько минут, когда я ввел чудовищный заряд в ее нетерпеливое влагалище.
Когда через несколько минут я слез с Джули, то внимательно осмотрел ее тело. Ух ты! Она была современной Афродитой, с еще более богоподобными бедрами. Я мял, гладил и облизывал эти кремовые скульптурные бедра, пока она не оттолкнула меня и не начала сосать мой член, чтобы начать второй раунд.
После десятого раунда - два дня спустя (мы только трахались, спали, ели и принимали душ - больше ничего - за это время) - я был опустошен.
Все произошло быстро. Джули предложила поговорить с окружным прокурором, чтобы смягчить обвинения против Ральфа, если он полностью будет сотрудничать в ее бракоразводном процессе против него. Пару раз он пытался помириться (ему все еще было трудно правильно говорить из-за травмы горла), но она просто смеялась над ним. - Прости, придурок. Зачем мне возвращаться к твоему дерьму, когда у меня теперь есть мужчина, которого я обожала безответной любовью последние пять лет? - она сказала ему в моем присутствии.
— Интересно, - подумал я.
Бонни тоже пыталась помириться, но я прямо сказал ей, что мне жаль, что все сложилось так, как сложилось, но я больше не могу мириться с ее изменой. Я просто не доверял ей.
— Ты просто хочешь заменить меня этой шлюхой Джули, - рявкнула она в какой-то момент.
— Как ты смеешь называть кого-либо шлюхой, потаскуха, - выпалил я в ответ. - Можешь ли ты винить меня, если мне нравится трахать ее больше, чем тебя? К тому же, она не будет мне изменять.
В конце концов, Бонни поняла это по-моему, и мы поделили все 50 на 50.
И Джули, и я нашли другую работу. Мы продали оба дома и разделили выручку с нашими бывшими супругами. Мы переехали в город, расположенный в трех часах езды на машине от того места, где раньше жили мы с Бонни.
В нашу первую годовщину свадьбы мы с Джули узнали, что она беременна. Той ночью,
Как сильно может унизить женщина