гениальные, в кавычках, планы ты в ответе? Я уже не хочу с тобой разговаривать.
— За трахнуть я ничего не говорил, приятель. А вот приставать и заинтересовать можно. Будет козырь в рукаве против Рустама. Дошло?
— Ох-х, из меня тот еще пикапер...
— Да, даже такая скромница как Катя чуть ли сама на тебя уже не запрыгнула, устав от твоей нерешительности.
— Ты каверкаешь. Я, ведь, первый шаг сделал.
— Это ты так думаешь.
— Ой, в пизду. В любом случае пикапер из меня никудышный. Я даже ровесниц с трудом разводил, а тут зрелка, еще и мусульманка. Замужняя! Это как идти против танка с ножиком.
— В штанах у меня далеко не ножик, а приличное такое ружье, а ты просто зассал.
— Конечно зассал. В отличие от Рустама, у меня голова на плечах и не для того, что бы в нее еду запихивать.
Закончился мой диалог-монолог, когда в глазах потемнело. Все же две ночи я нормально не спал и меня по итогу сморило, а проснулся я, услышав мамин голос:
— Леша, ты дома? — спросила она, приоткрыв дверь в мою комнату. — Ох, он спит...
— Уже нет, — сказал я, убрав руку с лица. — Привет. мам.
— Привет, — улыбнулась она. — А я тут не одна. Смотри кого встретила у подъезда.
И открыв дверь пошире, она впустила в комнату Катю. Я тут же подорвался с кровати и обнял ее.
— Оу, не буду вам мешать. — посмеялась мама. — Позову на ужин, так что... Ну вы поняли.
— Я не голодна, тёть Лен, — ответила Катя.
— Отказов я не принимаю.
Дверь тут же закрылась и мы остались одни. Я быстро включил свет, что бы лучше видеть ту красавицу, что сейчас находилась в моей спальне. Одета она была, как всегда, в черные брюки, подчеркивающие ее потрясающие ножки и, конечно же, небольшую, но миленькую, подтянутую попу и белую рубашку с вышитыми на ней узорами. Я не удержался, подошел, взял ее легонько за талию, подтянул к себе и поцеловал.
— Глянь, — сказала она, после поцелуя и обнажила верхний ряд зубов. — Как тебе?
— Что? Почистила?
— Дурак, — ударила меня Катя и посмеялась. — Брекеты же сняли.
— Ах, точно. А я и не заметил. Ты в брекетах ходила раньше?
— Да хватит! — еще больше засмеялась она и села на кровать, утянув меня за руку за собой.
А дальше мы просто болтали. Точнее болтала она, рассказывая о том, как съездила в Москву, где была и что делала, начиная от зачатия, при чем не своего, а Христа и заканчивая глубокой ночью, когда она приходила никакая в гостиницу и падала на кровать. А дальше все по новой. Так я узнал все, чем она занималась целую неделю в самых мельчайших подробностях. Ну я и был не против. Только один ее голос мог увлечь меня на долгие часы и, в конце концов, поняв, что рассказу не будет конца, если ее не остановить, я снова поцеловал ее. Она помычала пару секунд и ответила мне на поцелуй. Я медленно уложил ее на спину и уже начал расстегивать пуговицы, ощущая, как участилось ее дыхание. Как только я расстегнул все пуговицы, то сразу же положил одну руку на ее лифчик, скрывающий великолепной формы грудь второго размера и Катя, уже громко задышала, выгибаясь подо мной дугой. Второй рукой я обнимал ее, прижимая к себе все крепче, пока, в порыве страсти не сказал:
Рабыня страсти