составлен из множества коротких эпизодов, и что происходило между ними, было неизвестно. Что уж совсем подозрительно, в кадрах отчетливо было видно ее безумное лицо и пустые стеклянные глаза. Может, подонок подсыпал ей возбуждающий наркотик?
Даже если это и так, кто принуждал ее пить? Не силой, ведь, заставляли, как верно заметила ее подруга. Одна пьянка – и шесть лет брака коту под хвост. Я, ведь, не смогу ее больше целовать: глядя на губы буду видеть загнанный в рот член. Я не смогу ее трахать: глядя на влагалище, буду видеть текущую из нее Пашкину сперму. Я не смогу любоваться ее фигурой, видя перед глазами торчащую из ануса елду. Какая же семейная жизнь без секса? Как бы ни любил, сколько я без него продержусь? — я же не железный.
Прошла неделя. Живем, как в склепе. Мое состояние ужасно: если не видеть, по-прежнему люблю ее образ, но в то же время, обхожу стороной, стараясь не смотреть и не касаться – между нами образовалась пропасть. Светка постоянно плачет, похудела, ходит, как тень. Почти перестала питаться, ест только то, что заставляю. Вечером:
— Ты ела что-нибудь?
— Да, ела, — глядя в сторону.
— Врешь, ведь, не отворачивайся. Ешь, давай.
И так – каждый день.
Прошел месяц – отощала до неузнаваемости. Вызвал психолога – тот выписал успокоительных и сказал, что если не помогут, обратиться к психиатру. Не помогли. Психиатр признался, что впервые видит такую форму анорексии и выписал антидепрессанты, от которых она перестала плакать, но замкнулась в себе. На одном из приемов предупредил, что потеряю жену, если не окружу ее заботой и вниманием. Обо мне бы кто позаботился – впору самому в дурдом ложиться. Бросить в таком состоянии не могу – буду вытаскивать.
Прошел год. Могу уже спокойно смотреть на нее и касаться, стараюсь быть внимательным. Перестала плакать и стала поправляться, убрали антидепрессанты. Только интима нет: хоть убей, не могу заставить себя возбудиться. Временами доказываю себе, что измены не было, так как, во-первых, ее подпоили, и она была не в себе, во-вторых, все произошло до бракосочетания, когда формально она была свободна. Я охотно соглашаюсь, и старательно убеждаю себя, что если бы не видео, простил бы после честного признания. Часто спрашиваю себя, зачем открыл файл, и не нахожу ответа.
И всё же