– Я тоже тебя очень люблю! Ты для меня самый главный человек на свете!
Сочувствие, жалость, боль, гнев, злость – всё перемешалось внутри него! От этой бушующей бури эмоций, накала страстей, от теплоты и близости её тела, Матвей почувствовал, как внизу у него зарождается неуёмное желание и дикое возбуждение. Вероятно, и выпитый алкоголь возымел своё действие.
— Мам, ты никогда во мне не сомневайся и знай, ты и я – против всего мира! – теперь он точно знал, что ему нужно сделать. Не осталось и тени сомнения, поэтому схватив телефон, Матвей быстро что-то написал и с облегчением выдохнул.
— Что ты делаешь, сынок? – не понимая его манипуляций, она вопросительно на него посмотрела.
— Мам, всё потом, - Матвей подошёл и, подхватив мать на руки словно пушинку, с остервенением впился в её губы. – Нам надо успокоиться, сбросить напряжение и расслабиться, иначе у меня сейчас голова взорвётся, - словно фарфоровую вазу, он отнёс мать на кровать.
— Ты хочешь сейчас? – тихо и с пониманием спросила она. Маша была готова на всё ради него.
— Больше всего на свете! – посыпая шею поцелуями, сын стянул с её плеч платье и сдвинул вверх бюстгальтер – сочные и мягкие буфера выскочили наружу. Засасывая и слегка покусывая соски, руками он уже орудовал у неё между ног, заставляя мать тихо стонать и вздрагивать. Медленно, но верно его поцелуи опускались всё ниже и ниже.
— Матвей, я же с работы, не мытая, - она робко попыталась его остановить.
— Мне всё равно, мам. Я сам тебя помою, - не давая ей времени и возможности возразить, он быстро задрал подол и рывком стянул с неё трусики. Но мама и не собиралась ему возражать – как только слетели трусы, она сама схватилась за бедра и широко развела ноги навстречу любимому сыну.
— А-а-аххх, - томный стон наслаждения сорвался из её уст, когда теплый язык сына медленно прошёлся по всей длине влагалища.
— Мам, зря ты переживала - ты обалденно вкусная! – терпкий запах и кисло-сладкий вкус её пизды сводили его с ума и кружили голову. Матвей обезумел! Немного отстраняясь он любовался великолепными влажными и дико возбуждающими складками, и снова с жадностью припадал к розовому бутону, стараясь облизать всё до чего мог дотянуться. Не имея понятия, как орально доставить женщине удовольствие, он полностью вбирал в рот и посасывал срамные губы, раздвигал их и, утыкаясь носом, глубоко нырял в ярко розовую расщелину. В порыве не удержался и кончиком языка прошёлся по маячившей перед глазами коричневой звёздочке ануса, заставив мать даже вскрикнуть от неожиданности. Никто и никогда такого с ней прежде не делал!
— Вот тут, сынок, вот тут! – мама сама направила его голову. – Да! Полижи его! М-мммм, - порхающий язык сына слегка проскользил по вспухшему и сверхчувствительному клитору. По тому, как она заёрзала и громче застонала, он понял, что делает всё правильно и с ещё большим энтузиазмом принялся его облизывать и обсасывать. – Помоги пальцами. Потрахай меня пальчиками, - мама завелась не на шутку, и сама стала подаваться на встречу сыну. – Боже! Как же приятно! – буквально через минутку она задергалась и, протяжно и громко ахнув, бурно кончила.
— Мам, я справился? – всё его лицо было мокрым от её соков и обильных выделений. – Ты кончила?
— Конечно, ты справился, милый. По-другому и быть не могло. Ты – лучше всех! – она посмотрела на сына с такой преданностью и любовью, что он почувствовал, как из его спины прорезаются
Поронайское аллегро: 4 - Неукдавшееся трио