Джон, он утверждает, что она отдала их ему после того, как он трахнул ее в одном из конференц-залов отеля.
— Ты их видел?
— Да. Они были шелковыми. Серого или серебристого цвета.
— Спасибо, Барри. Никому ничего не говори. Я твой должник.
Если бы Барри сказал, что трусики были красными или черными, я бы просто отшутился, но я был там, когда Норин одевалась для вечеринки. Она надела свой любимый комплект белья из серебристого шелка. В этом году я купил ей лифчик и трусики на день святого Валентина.
Минут через двадцать я заметил, что Дирк направляется в мужской туалет. Этим утром он выпил много кофе. Я шел прямо за ним.
Я не любитель разговоров на детской площадке. Я ни за что не собирался встречаться с Дирком лицом к лицу и просить его или приказывать ему прекратить распространять ложь о моей жене. По одной причине, я больше не был уверен, что это ложь. Если бы я все-таки встретился с ним лицом к лицу, это, вероятно, насторожило бы его. Я этого не хотел.
Самым простым способом решить проблему было бы ударить его головой о кафельную стену перед писсуаром. Поскольку я был джентльменом, я подождал, пока он закончит, а затем ударил его кулаком прямо в нос, как только он повернулся. Что-то громко хлопнуло, и у меня вся рубашка стала в крови. Это меня разозлило, и я ударил его еще раз, когда он согнулся, зажимая нос.
Дирк был крупным парнем, но он не оказал никакого сопротивления и не сделал попытки защититься или дать сдачи. Я нашел у него в кармане шелковые трусики и нанес ему два сильных удара ногой в область промежности. Когда я выходил из туалета, я заметил, что его тошнит.
Я ушел пораньше пообедать, а когда вернулся, то узнал, что моя работа в компании была прекращена. Дирка увезли в больницу. Им потребовалось меньше двадцати минут, чтобы закончить оформление, и я был в прошлом.
Сегодня был день покупок. Я сидел за кухонным столом, когда Норин заехала в гараж. Я поднял глаза, когда она вошла на кухню с несколькими пакетами продуктов.
— Привет, дорогой. Что ты делаешь дома в середине дня? Ты заболел? - Я не ответил, когда она поставила пластиковые пакеты на столешницу. - Не хочешь помочь мне принести остальное?
Я так и не ответил, и она вернулась в гараж. Она вернулась с еще шестью пакетами, но, ничего не сказав, поставила их на край стола.
— Что-то не так, Джон? Я могу это сказать. Почему ты дома? - Говоря это, она начала разбирать сумки.
— Меня уволили.
— Это не имеет смысла. С чего бы им тебя увольнять?
Я сидел и пытался придумать, как начать разговор. Я не очень-то в этом уверен. В конце концов, я просто бросил ей трусики через стол.
— О Боже, нет! - Увидев их, Норин села и схватилась обеими руками за голову. "н- Нет! Нет! Нет! Этого не может быть. - Я видел, как моя жена начала плакать. Это был не стон и не причитание, а что-то среднее.
— Они покрыты засохшей спермой. Ты можешь мне это объяснить?
После моего вопроса плач, казалось, усилился. Она опустила голову на стол, и все, что я мог слышать, это ее тихое бормотание снова и снова: - Нет! Нет! Нет!
Я терпеливо ждал почти минуту. Моя жена попыталась вытереть слезы со своего лица, а затем посмотрела на меня.
— Мне жаль, Джон. Действительно жаль. Это была ошибка. Я слишком много выпила и допустила ошибку.
— Чушь собачья. Ты была не настолько пьяна. Ты точно знала,
Путешествие по жизни