подумала о том, чтобы наброситься на него, но ее тело не могло все исправить. Ему нужен был еще и ее разум.
— Как ты себя чувствуешь, ягненочек? Ты рад сопровождать свою маму на это интервью?
— Я чувствую себя лучше, мама - Теодор не мог припомнить, чтобы в прошлом она спрашивала его о самочувствии. По крайней мере, за несколько лет, предшествовавших ее исчезновению. Он снова перевел взгляд на нее. Она наклонилась вперед, ее глаза были пытливыми, а поза - внимательной. Было видно, что она действительно хочет знать. В таком случае, почему бы не рассказать ей? - Мне было одиноко, мама. Ты меня бросила. Потом мои друзья уехали после окончания школы, а я остался. Потом... - Теодор заставил себя проглотить комок, образовавшийся в горле - Потом ушла Виктория. Даже Кору у меня почти отняли. Я... - Он сжал кулаки. Внутри него поднимался жар гнева.
— Я понимаю. Мне больно от того, что я причастна к этому. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я стараюсь быть лучшей матерью - Она увидела, как он нахмурил лоб от гнева. Это выражение одновременно и пугало, и восхищало ее - Но теперь ты не один - Она подошла к его креслу, села рядом и притянула его голову к своей груди. Она прислонила его щеку к своему лифу, ощущая его вес на верхней части своих грудей. Она с любовью гладила его волосы пальцами в перчатках - Я стала лучше как мать, верно?
— Да - Теодор кивнул головой, чувствуя, как под лифом и бюстгальтером смещаются ее пышные формы. Он снова стал твердым. В эти дни рядом с матерью было трудно не быть возбужденным - Мне все еще одиноко. Но... в последнее время ты была добра ко мне. Я знаю, как много сил ты вкладываешь в наши отношения - Он вспомнил, как выглядело ее лицо, когда она с трудом преодолевала боль, насаживаясь киской на его член. Выражение ее лица было глубоко напряженным, но непоколебимым. Она действительно была предана ему. Злость, разбушевавшаяся от одиночества, улетучилась. Теперь его эмоции были направлены в основном на... он не был уверен. Что со мной? Он задумался на мгновение, и ответ был очевиден. Он был возбужден. Он был возбужден и благодарен за то, что его щека лежит на великолепных сиськах матери, а ее руки в перчатках лежат на его волосах. Через минуту он увидел, как на его глазах перчатки упали на пол. Теперь ее голые руки были в его волосах, ее нежные пальцы мягко массировали его кожу головы. Он закрыл глаза. Ощущение было восхитительным.
— У нас еще есть несколько часов до прибытия. Может быть, ты почувствуешь себя менее одиноким, если я позабочусь о твоих нуждах? - Пенелопа вздохнула. Было так приятно, когда он прижимался к ней. Его великолепное большое тело идеально подходило для объятий. Ее живот встрепенулся, ладони стали липкими, а влагалище трепетало от предвкушения. Она подозревала, что ее трусики уже промокли насквозь.
— А как же твои потребности, мама? - Теодор оторвал лицо от ее груди и заглянул в ее блестящие зеленые глаза.
— Все, что мне нужно, - это чтобы ты меня любил - Она тепло улыбнулась ему, погладив его по щеке своей голой рукой.
— Я люблю тебя - Теодор приблизил свое лицо к ее лицу. Он увидел, что ее глаза стали отрешенными, а губы разошлись. У нее было самое манящее лицо для поцелуев.
— Я тоже тебя люблю, Тедди - прошептала она, едва слышно дыша.
Летнее приключение Или как я познакомился с Ирой Часть 2 Привет Ди