“Конечно, Олеся, но я боюсь что долго могу не продержаться. Зависит от того, как ты меня будешь возбуждать эти два дня”.
После этого урока Олеся подозвала меня к подоконнику, якобы помочь проверить ее домашнее задание по информатике, и, когда мы склонились над тетрадью, расстегнула две пуговицы на блузке, обнажая стянутые тугим лифчиком шары. Но трогать не разрешила, сказав: “Чтобы не входило у тебя в привычку.”
На уроке русского языка, где царила строгая дисциплина, мы украдкой обменивались сообщениями на полях тетрадей.
“Где ты меня...?”
“Спортзал?”
“Могут увидеть...”
“Туалет?”
Олеся с сомнением покачала головой.
“Тогда в подвальном коридоре где класс ОБЖ. Там точно никого не будет после занятий.”
Олеся нарисовала на полях сердечко, и я понял, что идея с подвалом ей пришлась по душе. Действительно, этот темный коридор вел в технические подсобные помещения и в класс, где преподавалось ОБЖ. Обычно вход в него запирался на замок, но последние пару лет дверь всегда стояла незапертая, так как школьный завхоз давным-давно потерял ключ. Место казалось идеальным для того, чтобы два сходящих с ума от похоти подростка оказались голыми друг напротив друга. В своих мечтах я раз за разом представлял как это будет: как я впервые в жизни увижу Олесю обнаженной, как я дотронусь до ее голой груди, как поставлю ее на колени и проведу членом по ее упругим круглым сиськам, оставляя на них мокрый след от выделяемой смазки... Когда я в приступе безумного желания написал Олесе смс в два часа ночи с описанием того, что я хочу с ней сделать, Олеся ответила через две минуты следующим сообщением:
“Твой великолепный член обязательно коснется моей груди, и ты сможешь провести по ней мокрой головкой, но не завтра. Это будет следующий шаг. Завтра мои сисечки ты трогаешь только руками.”
Я снова умолял ее позволить мне дотронуться членом до ее груди, хотя прекрасно знал, что Олеся будет непреклонна, и поэтому делал это лишь для того, чтобы еще больше себя возбудить. Это была очень плохая идея, потому что уже на следующее утро я проснулся с мучительной болью в паху. Ствол, простояв всю ночь из-за безумных снов с Олесей, снова раздулся и пульсировал венами, а яйца ныли от переполнения выработанным семенем. Это был уже второй раз за неделю, и третий – за тот месяц, когда мое желание Олесиного тела было настолько неистовым, что яйца болели от постоянной работы. А ведь мне предстояло терпеть эту пытку еще целых полдня. Я клятвенно обещал Олесе, что не буду изливаться сам, потому что она хотела почувствовать максимальное количество семени на своем теле. Сдержать обещание оказалось непросто, но я кое-как справился. Только лишь для того, чтобы на третьем уроке, которым была химия, я чуть не тронулся умом от возбуждения и нытья в переполненных спермой яйцах.
Если кратко, то дело было так: на химии мы с Олесей сидели за последней партой крайнего ряда, вне основного поля зрения одноклассников. Олеся, надо заметить, пришла в тот день в короткой черной юбочке, белой блузке и пиджаке, что казалось необычно – пиджак девушка надевала редко. Все оказалось очень просто: на химии Олеся сняла с его с себя, и я увидел, что под блузкой у нее нет лифчика. Ее налитые груди туго натягивали тонкую, почти прозрачную ткань, и соски отчетливо проступали сквозь блузку. От увиденного я едва не извергся сразу в брюки, я видел Олесю практически голой, и ее тело было мучительно идеально. Кол в брюках грозил разорваться как граната. Олеся как ни в чем не бывало решала
СТЕСНИТЕЛЬНЫЙ КАВАЛЕР