возбуждённое дыхание мужчин и панические ахи и охи Яны. Звуки поцелуев становятся всё более влажными, очень скоро слышится скрип полка, возня, Яна, вдруг, ахает совсем громко. Далее чмокание и хлюпание, Яна громко и протяжно стонет. Полок начинает поскрипывать ритмичнее. Яна, уже не сдерживаясь, блажит от души, всё ускоряя крики, пока не захлёбывается финальным, глубоким стоном.
— Ну как, Яночка? Как тебе наши поцелуи? Хорошо, ведь!? А языки во всех дырках, как - понравились?
— Мммм...
— Извини, не расслышал?
— Аааа...
— Ну и молодца!.. А теперь, будь ласкова, ответь нам тем же... Да ты не пугайся, мы нежно!..
— Аааа!!!.. Оох!!!.. Мммммм!!!...
— Давай, Мишаня!!! Засаживай, сынок!!!
Возня, резкий скрип половиц и, вот уже ритмично хлопают бёдра о бёдра, Яна стонет, но глухо, как будто у неё занят рот.
— Серёнь, а я!? Мне-то куды!?
— Уххх!!.. Не бзди, Вольфыч, щас разберёмся!... Охх... Я тоже ещё нигде, кроме рта не отметился, ха-ха-ха!..
— Так это... Может Миха... того, перевернётся? тогда и я...
Крики Яны внезапно обрываются, становятся глухими, а возня усиливается, теперь пыхтение троих мужчин почти заглушает полные боли глухие стоны Яны. Постепенно в этой неразберихе проступает некий общий ритм, который нарастает, ускоряется. К резким шлепкам бёдер добавляются периодические звонкие шлепки ладонью по влажным ягодицам.
— Охблять!!!.. Вот это кайф!!!..
— Так всё!!! Меняемся!! Пустите уже и меня в святая святых... Миха, ты в рот, Вольфыч, долби уже в жопу, не стесняйся, ей ещё нас принимать, хе-хе...
Снова короткая возня, плач Яны, потом отчаянный, полный боли вскрик, переходящий в её ритмичные, отчаянные вопли и мат. Которые, через секунду переходят в громкое, надрывное мычание... Вновь резкий скрип полка, шлепки бедер о бёдра и ладоней по заднице.
— Бляяя!!!... Вот оно, счастье!!!...
— Ооооо!!!..
— Ууууу!!!..
— Ладно, Миха! Жопа теперь твоя! Вольфыч, ложись! Ну, как тебе мой размер, Яночка!?...
На протяжении следующих нескольких минут слышны только резкий скрип половиц, мощные шлепки голых потных тел, густое хлюпанье,
довольные матерки троих мужчин, да утробные стоны Яны с какими-то истеричными подвизгиваниями.
— Ух, блять, кайф! Сынок, давай, меняемся! Я тоже её в жопу хочу отодрать!
— Па, а ты не порвёшь ей!?
— Ну ты же разработал ужо!?
Яна как-то отчаянно и слабо вскрикивает, пытается что-то произнести, но ей вновь затыкают рот и нарастающий было крик боли переходит в глухой хрип... Снова звуки ебли, Яна уже не орёт, только ритмично и хрипло мычит, задыхаясь и кашляя.
— Ох хорошо! По самые яйца!
— Ага! И я!!!
— Сынок, ты только, её когда в горло ебёшь, дышать иногда давай! А то, не ровен час...
— Пап, да я понимаю!.. Ох, бля!! Вместе с яйцами в рот всё вошло!!!
Шлепки и хлюпанье усиливаются и ускоряются, так что почти заглушают кашель и хрип Яны. Так продолжается несколько долгих минут.
— Владимир Вольфыч! Вы живой там!? Па, у него глаза остекленевшие! И прямо мне в яйца смотрит!
— Да живой он, не ссы! Я его через перегородку внутри чухаю, долбит и долбит, даром что пенсионер!
— Па, я не могу, я спускаю!!
— Чё-то хилая молодёжь вы нынче... Ох, блять, я тоже!!!
— И яаааа!!!
Скрип и шлепки всё ускоряются, мужское рычание и мат наполняют парилку. Кончают довольно долго, видимо, накопилось. Сквозь всё это слышатся судорожные горловые звуки глотания и глухие всхлипы Яны. Потом всё затихает.
Беженка. Часть 2.