Старый зеленый поезд, надламывающейся звенящей кишкой отползал от полустанка, оставляя троих путников в объятиях разжиревшего и всепоглощающего леса, расползающемуся по зыбкому песчаному грунту, облизывающему гранитные спуски железки.
— Быть приключениям! - сказал Гурам и закинул на спину огромный рюкзак защитного цвета.
— Во истину быть! - Пашка поднял с бетонного настила свою ношу и попытался забросить её на спину так же бодро, как и Гурам, но у него это не вышло.
— Давай, помогу, - сказал я и придержал рюкзак, пока Паша продевал руки в лямки.
— Спасибо, Сань, так проще оказалось, - Паша неуклюже улыбнулся, тем самым расписавшись в собственной беспомощности, которая не была для нас новинкой.
— Давай, веди, Сусанин! - Гурам сложил руки на груди, дожидаясь, когда Паша укажет нам путь.
— Собственно, вон туда, - Паша ткнул пальцем на северо-восток, - туда нам. Идём.
— Идём, - я побрёл за друзьями.
Сухие сучья хрустели под ногами, желтые листья шелестели и вдавливались во влажную землю. Мы пробирались по заросшей тропинке, ведущей к деревне Ключ-Карга.
— Там, в деревне, хоть живые люди есть? А, Паха? - Гурам вопросительно посмотрел на друга, а потом перевел взгляд на меня.
— Ну а с какого я вас тянул бы туда? Бабушка там моя живет. Я звонил ей, - Паша смотрел себе под ноги и параллельно отвечал.
— Мрачненько здесь, - констатировал я, - и тропа такая, будто здесь лет двадцать уже никто не ходил.
Со стороны севера, из деревни есть выезд на трассу. Только поездом было проще, да и вы ныли поводу экстремальной вылазки - вот и получите, распишитесь.
— Да нет, всё чётко, - Гурам поднял большой палец вверх, - я такое люблю.
— Я тоже, - сказал я, - мы же сегодня не дойдём до деревни. Я правильно понял?
— Точняк. В лесу лагерь разобьём - костёр, картошки напечём.
— Это дело, только рано об этом ещё, а то в животе от голода урчать начинает, - заметил я, - давай о еде помолчим.
— Это точно, - Пашка остановился, согнулся, будто его пронзила сильная боль, а потом издал стон.
— Пашка, что с тобой? - я сделал шаг к другу и присел перед ним.
— Пирожки, бля, в поезде. По ходу дела - они. Ох, не могу! Ща днище сорвёт...
Я отскочил от Паши и подошёл к Гураму:
— Потопали, что тут смотреть?
— Ага, погнали, - согласился Гурам.
Пашка быстро снял с себя рюкзак, а потом лихорадочно принялся расстёгивать молнию на походных брюках из толстой ткани цвета «хаки».
— Смотри, - Гурам указал пальцем на землю, - я так понимаю это зверовая тропа.
— Похоже, - я принялся рассматривать следы в земле, впечатаные в чёрную влажную землю, с которой был сорван слой сухих листьев.
— Сейчас какой-нибудь кабан будет топить по этой трассе, а там Пашка сидит, - засмеялся Гурам.
— Не, не факт - там такой фумигатор на тропе, что теперь животные её обходить будут десятой дорогой, лет пять.
Гурам не сдержался и заржал во весь голос.
— Чего ржёте? - донеслось издалека.
— Всё норм, Паш, минируй дальше, это тебя не касается! - прокричал я в ту сторону, где на тропе восседал мой старинный друг.
— Жди кабаний локомотив, дружище, - тихо и с сарказмом сказал Гурам, и мы тихо засмеялись.
— Не, правда, чего ржали? - Паша бежал за нами, поправляя рюкзак.
Гурам предположил, что ты уселся на звериной тропе, по которой ходят дикие кабаны. Тебя бабушка хоть чему-то научила, пока ты бывал у неё в деревне?
— Да я был у неё раза три, в детстве. Может что-то
Приятного аппетита