— Гниёт деревенька! - дед Ефим затянулся папиросой, поморщился и сплюнул под ноги. - Разваливается всё, не удержишь. Скоро и Союзу кранты настанут. Чувствую я.
Мы сидели с дедом на деревянном крыльце и наблюдали за очередным закатом, потягивая мутный самогон из стопок, и закусывая его кислыми огурцами.
— А что в деревне-то? - спросил я.
— Да вон, смотри, три дома всего остались, кроме моего, остальные пустуют: я, Никифор, Степан Грудников, Лёшка Сазонов. Все бобыли, как и я. Живём тут, лямку тянем. Оно-то на пенсии не страшно, плюс лес кормит - не нуждаемся.
— Женщины у вас тут есть? - усмехнулся я.
— Да откуда? - удивился дед. - Давно все поумирали, разъехались. Одни мы тут. А у тебя подружка есть?
— Не, нету, - скромно ответил я.
— Ничего, ещё успеешь. Хотя, в твоём возрасте уже мужиком пора стать. Стал?
— Не, не стал.
— Ну, ничего, у каждого это по-разному случается. Часто и не с бабами, - дед лукаво усмехнулся.
— Это как? - с интересом спросил я.
— Да так. Ситуации разные бывают в жизни. Но это опыт. Выживать нудо учиться, иначе подохнешь. Подстраивайся. В жизни-то всё просто - бери или давай, но получай от этого удовольствие...или выгоду.
— Это как в пионерлагере?
— Поподробнее, - заинтересовался дед Ефим.
— В прошлом году, когда там был, мы с пацанами в комнате, в полной темноте, гладили друг друга. Голые. Представляешь? За писюны трогали друг другу. А потом один из пацанов попросил у него в рот взять, так двое согласились. Он их потом газировкой поил постоянно.
— А ты струхнул? Тоже бы газировку с сиропчиком попивал. Дело-то не большое - в рот взять.
— Струхнул, да. Потом жалел, но напроситься не получилось бы. Они по ночам вставали, в угол тёмный отходили, и те двое стояли на коленях и что-то там делали. А парень, которому они делали, крепкий такой, самой большой из нас был.
— Такие чаще всего знают чего хотят, и берут это. А когда за писюны лапали друг друга, что чувстовал?
— Что нравится. Особенно крупному этому пареньку, Славе, нравилось руками массировать писюн.
— Большой у него?
— Больше всех. Там всякие были. Но этот был особенный.
— Так ты по крупненьким мужикам и большим писюнам у нас? - засмеялся дед.
— Та я это...просто...потрогал и всё.
— Это тебе к Лёшке нашему надо, - спокойно продолжил дед, - там такое добро! А он и рад будет. Никифор уже старый, дряхлый, а Стёпка и Лёшка как раз по этим делам. Если ты понял, о чём я.
— Понял, конечно, - улыбнулся я и отвёл взгляд. - А сам ты, тоже по этим делам?
— Здоровье прежде всего! Главное понять, понравится тебе это или нет. Интерес это одно, а как по факту - это другое. Может тебе самому не понравится, и ты скажешь, что лучше с девками. Есть же те, кто любит только писюн в рот совать, а есть такие, что и девками могут побыть - в рот возьмут, и в корму примут.
— А как понять - понравится или нет?
— Пробовать нужно. Есть у меня одна идея.
— Штаны стягивай, - тихо сказал дед, когда мы вошли в дом, - на стол пузом ложись.
Я спустил синие треники, трусы, улёгся животом на стол. Дед Ефим чем-то позвенел в кухне, а потом вошёл в комнату.
— Свет включать не будем, а то мало ли, - сказал он.
Я так и продолжил лежать на столе, в свете луны, заливающей холодным светом гостиную.
Дед размазывал что-то густое и скользкое между моих ягодиц.
Отдых после учебы