за этим занятием, она только покосится на тебя и ещё более рьяно возьмётся за дело! Любит, когда на неё смотрят в эти моменты... А если Вы, Лена, об обычной жизни, то мы с Данькой уже привыкли! Потому Даниил и готовить научился... чтобы с голоду не помереть! - Виталий Витальевич улыбнулся. - А тут ещё Верины фишки в обучении английскому... Понятно, это не для всех и не со всеми работает, но Даньке понравилось!
— Да! У неё ещё одна фишка есть - обучение основам секса, моих детей теперь от «запретного плода» за уши не оттащишь...
— Не спорю, это, конечно, аномалия, но, если учесть, в какую аномалию в детстве попали и Вера и Миша, ваш муж, то их можно и НУЖНО! ПОНЯТЬ И ПРОСТИТЬ! Я был командиром группы спецопераций, именно мы брали тот санаторий в Солёногорске, где пользовали секс-рабами более двадцати детишек... От пяти до пятнадцати! Не считая более старших, им тоже дело находилось! Это было жутко! У каждого ребёнка выяснилось какое-либо психическое или соматическое расстройство, многие этого не пережили...
— Мне показалось, что Вы, Виталий Витальевич, слишком много об этом знаете... - не сдержалась Ленка, закипая от обилия «ненужной ей информации». Она никогда не слышала мужа, а тем более, его сестру, когда они пытались рассказать о себе...
— Я прощу, Елена Петровна, вашу бестактность! Она от непонимания и душевной глухоты происходит! В дальнейшем, прошу, немножко сначала думать, а потом высказываться! - Ледяным тоном произнёс Чистяков. Его лицо стало каменным, глаза потемнели. - Я офицер Федеральной Службы Безопасности! Уже в отставке, но «бывших» у нас НЕТ! Мне положено знать многое, в том числе недоступное другим людям! Мы были первыми с майором Ракитиным, кто допрашивал задержанных на предмет их соучастия в преступной деятельности! После нас работали следователи разных рангов и разных служб, судьи, прокуроры, адвокаты, определившие им наказание... Я имею полное право вышвырнуть Вас лично отсюда и вообще, ВСЕХ! НО НЕ БУДУ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! Потому что МНЕ нужна ВАША помощь! Всех вас! Вера и Михаил Чарушины мне как дети, а Ваша фамилия в девичестве, насколько мне не изменяет память, Воеводина, то есть Вы, Лена - ЧУЖАЯ ИМ!..
— А откуда... - Ленка осеклась, поняв, что Чистяков знает многое, если не всё...
— Ни хуя себе! Вот мамка Ленка залетела! - раздался сдавленный шёпот Булочки...
Ленка сидела как обосранная... Она хотела вскочить, бежать отсюда, пусть и пешком и даже попробовала подняться, но Михаил положил ей руку на плечо:
— Сиди! Переваривай! УЧИСЬ СЛЫШАТЬ! - муж был краток...
И Ленка подчинилась...
Чарушин поднялся.
— Покурить надо!
Чистяков встал тоже. Вышли на воздух - одно из окон оказалось дверью.
Мишка взял в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся, закашлялся...
— Вы не оговорились, Виталий Витальевич? А то я мог ослышаться...
— Нет, Миша! Ты не ослышался, а я не оговорился! Вы мне действительно как дети! Если бы не поступок Ракитина, я сделал бы то же самое! Я хотел об этом рассказать только Вере, но теперь понимаю, это обидело бы тебя. Особенно после гибели Ваших приёмных родителей, я присматривал за вами, помогал чем мог, доставал нужные Вере лекарства, даже подкармливал... Если помнишь, когда у вас в холодильнике заканчивалась еда, у подруг Веры по курсу «внезапно родители присылали продуктовые посылки из дому» и они охотно делились с вами...
— Ещё бы не помнить... - в голосе Миши зазвенело что-то мокрое.
— Я был вашим ангелом-хранителем, хотел, но не мог быть отцом из-за болезни жены, получалось только дистанционно... Поскольку
Похотливый пенсионер