знает ли она чего-нибудь, не был ли это кто-то с именем Джулиан, кто знает? Но это еще одна вещь, которую можно добавить в список. Но это было только начало списка комментариев, которые привели меня к тому, куда я хотел направить разговор.
Я спросил ее.
— У вас в контракте есть какой-то моральный пункт? Например, вы не можете показывать молодым впечатлительным людям, как женатые люди заводят романы. Это не соответствует стандартам.
— Да, кажется, есть, но я должна проверить. Почему такой интерес?
— Просто это все вызвало хаос, разрушило жизни, никто не остался ни с какими деньгами. Им пришлось делить все пополам, и на всех не хватило, похоже, оба сейчас живут в убогих квартирах. Это разрушило два брака и четыре жизни, один из них даже потерял работу. А могли бы оба. Если у вас нет Джулиана, то он, наверное, перепутал колледж. Но это немного настораживает, не так ли? Тот, кто изменяет своим свадебным клятвам, получает половину всего. Утверждается, что в их случае это было не так уж много.
Я не знаю точно, но мне кажется, что ее лицо слегка побледнело, и после этого она не стала много говорить, а просто продолжила есть пиццу с дополнительным количеством пепперони и без фрикаделек. Волосы встали дыбом, и мне не нравилось это ощущение.
Мы пошли смотреть какую-то ерунду по телевизору, обычно мы обсуждаем то, что там показывают, но сегодня не было никаких разговоров, это было что-то необычное. Может, я слишком много читаю о незначительных событиях? Не знаю. Мне просто нужно быть осторожным и не заходить в расследованиях так далеко, чтобы потом не суметь их восстановить. Следующий шаг должен был быть рискованным. Но я должен был сделать его, чтобы успокоиться.
Я заметил, что она то и дело поглядывает на свой мобильный телефон, как будто хочет им воспользоваться. Уже после девяти зазвонил телефон, и она чуть не выпрыгнула из кожи. Она посмотрела на него и сказала мне:
— Это моя сестра, я должна ответить.
Конечно, она должна, зачем ей оправдываться? С этими словами она взяла телефон и направилась на кухню. Это было другое дело, мне нравилась ее сестра, мне нравилась почти вся ее семья, но ее родители были немного странными. Обычно она отвечала на звонки в моем присутствии. Мы просто убавляли звук на телевизоре, а иногда я даже вступал в разговор. Я искал необычные вещи. И теперь я их искал, я их видел.
Я немного прибавил громкость телевизора, обогнул диван и направился на кухню. Я собирался подслушивать; это было то, чем я гордился. Но я должен был "доверять, но проверять".
Я плохо слышал, потому что чертов телевизор работал слишком громко, но звук не был похож на:
— Извини, милая, но мы сейчас заняты, я позвоню тебе завтра, пока.
Это было слишком быстро. Я подождал. И тут я услышал слова, которых так боялся. Я услышал, как она сказала.
— Я думаю, он догадался, не подходи ко мне завтра.
Последовала пауза.
— Он ведет себя неадекватно, я не могу его потерять.
Еще пауза.
— Никакое повышение не стоит моего брака.
Я услышал достаточно. Я вернулся на диван и продолжил смотреть телевизор. Я понятия не имел, что там показывают. Она вернулась. Я спросил, как поживает ее сестра, и она ответила, что все в порядке. Юная Эмили поцарапала коленку, но это вполне обычное дело, она была немного сорванцом. Затем она прижалась ко мне и повисла на мне. Она прошептала мне на ухо:
— Думаю, нам пора спать, если ты понимаешь, о чем я.
Я нежно прикоснусь к твоим губам...