это принесёт "Победу". Шли обычные рабочие дни в нашей деревне, под куполом из мирного неба, которое словно отражало нас, работающих без удали людей, рвущих жилы и отдающих всё ради мира.
Жители часто говорили, что там в небесах, Бог хоть и обиделся на нас из-за предательства, но после увиденного горя, которое мы пережили как один народ, жертвуя абсолютно всем в этой беспрецедентной бойне, Бог, наконец, узрел, кто мы и за что стоим.
— Здравствуйте, Надежда Владимировна — произнес я чуть боясь.
Женщина врач была, как и всегда одета в белый халат, сапоги и зелёную юбку карандаш, которая словно специально ограняла её божественную фигуру.
Мама, которая из-за тяжкого физического труда сильно постарела, лишь улыбаясь сквозь морщины из труда и слез из-за войны оглядывала нас.
— Ну здравствуй, Максим, я Надежда Владимировна.Вижу парень ты здоровый и хороший, раз, маме решил помочь ! Очень хорошо, что у нас такие есть мужчины, а то все старички, да бабы изученные.— Говорила Надежда Владимировна, наглаживая мои волосы своей изящной рукой.
Маменька моя тут же за меня стала говорить
— Надь, слушай, родная, не могла бы ты моего Максимку посмотреть, он вот последние годки хрипит как-то не так, да и кушает плохо, боюсь хворь зелёная напала, не могла бы помочь ? А я тебе банку солений вкусных.
Надежда с каким то "призрением" смотрела на мою мать. Наверное, не этого она ожидала, когда врачом становилась. Однако что-то тогда в её взгляде промелькнулоч что-то странное, но выразительное.
Женщина мило улыбнулась и произнесла
— Конечно, Авдотья Васильевна, уж одного паренька я точно вылечу, будет здоровее всей красной армии.
— Хах, очень на это надеюсь — Говорила моя мама, щурясь от улыбки
— Дунька ! Айда сюда, Помощь Твоя Нужна ! — кричали ей из колхоза такие же бойцы трудового фронта.
— Ну ладно, Максимка, вы пока с Надеждой Владимировной поговорите, как освободишься помоги мне.
— Хорошо, мам — произнес я и увидел как бегом побежала моя уставшая, потная мама, с сердечным рвением бежавшая спасать родину.
Я остался с Надеждой Владимировной
— Ну что, родной ? Пошли ко мне буду слушать тебя.
Мы пошли в небольшое здание рядом с пашнями. Это было полуразрушенный, кирпичный дом.
Внутри было тесновато, но виднелась женская рука. Один большой кабинет, покрытый деревянным скрипучим полом, беленные стены, деревянный грубо вырезанный стол с кипой бумаг и огромный шкаф с различными лекарствами.
На стенах были развешаны социалистические плакаты с призывом к "здоровью"а из шкафа пахло спиртом и хлоркой.
Я тут же сел на кушетку и стал любоваться Надеждой Владимировной, одетой в белый чистый халат, серую майку и зелёную, военную юбку. Она ловко что-то писала и перечёркивала, быстро открывала шкафчики и что-то искала там, затем тут же возвращалась обратно к бумагам.
Раздевайся — проронила Строго Надежда Владимировна, подняв свои глаза на меня.
— Что ? — произнес я не услышав женщину из-за своих мыслей о ней.
— Ты уже видел меня голой, вот тоже хочу посмотреть на тебя — проговорила с хитрецой в глазах, голубоглазая шатенка со сложенными волосами в пучок.
— Что ? — проговорил я, чувствуя как жар поджигает сердце и как живот поджимает напряжением.
Женщина встала из-за стола и быстро завешила окна шторами.
Было темновато, но это атмосфера и пугала и наоборот подогревала мой интерес к женщине.
— Говорю, видела твой абсолютно здоровый интерес ко мне.
Я был шокирован и просто хотел провалится сквозь землю.
— Это. ..это не я, я никогда бы не стал.
Надежда Владимировна взяла фонендоскоп и подошла ко мне.
— Снимай свое тряпьё. — говорила женщина прикладывая аппарат к моей груди и слушая меня —
Прекрасным дамам