Ответила я на его молчание. - Я ведь открыто говорю, что хочу чтоб ты меня жёстко и грубо оттрахал. Ты же наверное смотрел порнушку, наверняка знаешь как это бывает. И очень хочу чтобы ты меня выпорол. Если ты этого хочешь, так и говори - хочу. Если не хочешь тоже говори. Я не обижусь. Я же понимаю, что наши желания могут не совпадать.
— Я очень хочу. И завтра я это сделаю. - уверенно ответил Лёша. Я не ожидала от него такого уверенного, дерзкого ответа. Я была на седьмом небе от счастья. Но нам обоим надо было немного отойти от эмоций и спокойно, без лишнего эйфории, обсудить нюансы нашей завтрашней встречи. Поэтому я предложила пообедать. У меня уже была приготовлена картошка с бараньими рёбрышками. Пока Лёша выносил шкаф я порезала свежих овощей, сделала бутерброды с икрой и накрыла на стол.
— Давай, Лёш, обсудим некоторые моменты нашего завтрашнего свидания. - Сказала я за обедом. - Ты только не стесняйся вносить конструктивные предложения. Хорошо?
— Хорошо. Просто для информации - матери я скажу, что познакомился с девушкой и завтра мы хотели бы съездить с ней на дачу, подышать свежим воздухом. Так я в принципе даже не совру. А то она последнее время начала возмущаться по поводу моих частых тусовок с друзьями.
— О, это ты отлично придумал. Вообще класс. Я твоя новая девушка. По поводу порки, давай я ремень свой возьму, точнее ремень мужа. Он дорогой, кожаный и уже проверенный.
Действительно, больше всего нюансов которые нужно было обсудить касались порки. У меня с мужем уже было пару опытов в данном направлении. Первый опыт, как мне показалось, был не совсем удачным. Муж тогда начал со слабых, разогревающих ударов и постепенно увеличивал силу. Может потому что боялся сделать мне очень больно. Я тогда поняла, что больше всего меня возбуждает ожидание первого, уже настоящего, размашистого, болезненного удара. Когда лежишь на животе, не понимая когда он надумает нанести это самый первый сильный удар, боишься, а сама возбуждаешься от этого страха. Я сказала об этом мужу и уже второй опыт был более удачным. Единственное, мы тогда решили придумать стоп-слово, и уже где-то на пятом или шестом ударе, не выдержав боли, я выкрикнула его. Пожалела я об этом уже минут через пять. Хотелось ещё. И потому, как мне кажется, когда есть стоп-слово, ты имеешь власть в любой момент остановить процесс, а сама суть экзекуции в том, чтоб такой возможности не иметь и полностью находиться во власти мужчины. Я рассказала об этих опытах Лёши. Мы сошлись на том, что никакого стоп-слова у нас не будет и обговорили количество ударов. Решили что их будет двадцать. Двадцать сильнейших ударов - не больше ни меньше, чтобы не случилось. Во всяком случае от ударов по жопе ещё никто не умирал. Потом обсудили каким образом меня обездвижить. Я уже думала, что нужно искать наручники, но Лёша сказал, что прекрасно умеет пользоваться верёвками и сможет накрепко привязать меня к кроватке. К тому же, он утверждал что верёвки чуть врезаются в запястья и причинят дополнительную боль. О том, что хочет меня мучать, он уже говорил без стеснения, что меня несказанно радовало.
Моё предположение о том, что парень только с виду такой стеснительный, оправдалось. Скромный он только дома с родителями. На деле он очень страстный и грубость ему не чужда. Оставался вопрос, насколько он способен психологически выражать свою агрессию. Я его спросила, ругается ли он матом? Он ответил, что бывает. В наше время
велоспуск