"мироед" Салтыкович, попивая самогон вместе с собутыльниками. Он был ярким типом кулака, да-да, именно с ними боролся Сталин, однако он пошёл на компромисс с системой и даёт долю власти, а власть за это что ему сделает? Да ничего! Такие вот хозяйственные "ироды" как раз на руку. Несомненно, у нас социализм, но когда дело доходит до хозяйственных отношений и до "выгодности", то в дело вступает весь рыночный аппарат, даже в самых левых, коммунистических странах.
Неофициально. "Мы же друзья, я тебе а ты мне, никакого мошенничества"— говорил Салтыкович, а потом накидывал ворох обязанностей или требовал "свою частину", мол взял так и отдай, не в молельне же!
Я не знал тогда о всех этих хитросплетениях и повёлся на его саблезубую улыбку, он потом, сука, мне испорченную сгущёнку засахаренную и цветочки подгнившие.
— На тебе баночку медовой сгухи ! Армейская ! Её и на хлеб и на ломоть булки сахареной и ух как вкусно будет. — говорил Салтыкович, покуривая папиросы с Ленином.
— Что-то она битая какая-то, есть другая ?
Друзья собутыльники тут же рассмеялись и произнесли как один "Нахал"
Салтыкович успокоил их пыл, а мне сказал
— Парень, ты говоришь что сгущёнка плохая ? Так ? — начал он
— Нет, просто...просто побитая же, я же не говорил что плохая, но. ..— начал заикаясь
— "Побитая" ? То есть сейчас идёт война, люди с голоду пухнут, хлеб из целлюлозы жрут, потому что другого нету, а я сейчас, сахарную изготовленную народом нашим сгущенку даю и тебе не нравится? Да?
— Да я же не говорил так, я не это имел виду ! — кричал я видя как Салтыкович закуривает сигарету.
— Да ты чего кричишь то ? Я же тебя не бью, так ведь мужики? — спросил Салтыкович осматривая, соглашающихся мужиков. — Ты лучше, молодчик скажи, тебе зачем вообще сгущенка нужна. Матерь заболела шо ли ? Иль другая причина?
Я знал, что скажи ему сейчас про Надежду и про нас тут же расскажут всей деревне, а её нарекут "любительницей детей"
— Просто никогда не ел Сгущёнку вот и всё — напряжено смеясь, сказал я.
Салтыкович не отлип от меня и начал снова водить по адскому кругу из вопросов.
— То есть ты хочешь пожрать сгухщенки в одно табло, приходишь ко мне говоришь, дай мол, Епифантий Петрович мне сгущёнки, я тебе её даю — указывал он указательным пальцем вместе с сигаретой на себя— Я даю тебе качественную советскую сгущёнку, сделанную из молока наших коров, переработанную нашими людьми—трудягами которые для войнов наших святых её делают, а тебе она не нравится ? Я так тебя понял ?
"Тебе бы вместо Гегеля работы по логике писать" — думал я про себя.
Делать было нечего, тогда и я согласился
Салтыкович опешил, но ничего не сказал, в отличие от друзей его которые, тут же взбеленились.
— Тут два варианта, родной. Либо ты врёшь мне сейчас и сгущёнку ты понесешь к кому нибудь, к примеру, врачихе нашей новомодной, сучке, либо же ты паскудёныш сучий, который ни мать свою ни ценит, ни отца на фронте, ни народ свой, который кровь проливает за тебя и за нас, хлебом нас кормит. Как ты думаешь, деревня не осудит тебя ? Что будет если я расскажу всем, что тебе советская власть не нравится ? Власть которая тебя охраняет, греет, кормит и поит. Мамой тут же дяденьки в синих погонах займутся.— говорил хитро, курящий Салтыкович.
—Нет, ты, конечно, может просто придумал и сказал не подумав. Бывает ! Ты расскажи нам правду лучше, не прикидывайся, мы же свои
Исповедь жены