открыл конверт. Отчёт был довольно подробным, с именами, датами, продолжительностью пребывания и очень общим описанием того, что было на компакт-диске. Энн назвала это «интимным сексуальным контактом».
Нерешительно и с дрожащими пальцами я вставил диск в проигрыватель и примерно через десять минут просмотра всех отснятых материалов сделал следующее, о чем меня предупреждала Энн. Я начал спланировать свою месть.
***
Когда я вернулся домой и вошёл в нашу спальню, Клодин спала. Наблюдая за тем, как поднимается и опускается её грудь, за её каштановыми волосами, обрамляющими лицо на подушке, и за кажущейся мирной невинностью её сна, я задавался вопросом, что пошло не так. На мгновение я подумал, что, может быть стоит поговорить с ней. Если мы пойдём к психологу, может быть, мы сможем спасти брак? Но затем я вспомнил запись, которую видел всего час назад, на которой она лежала на нём, а её рот покачивался вверх и вниз на его члене, в то время как его язык творил свою магию между её ног. Никакое количество консультаций, никакое количество слёз не могли смыть образ того, как она стоит на коленях на кровати, вцепившись в изголовье, и её голова запрокидывается назад в экстазе, когда он ебал её сзади.
«Как долго, — спрашивал я себя, — это продолжалось? Со сколькими другими она меня предала?»
По правде говоря, я не хотел знать. Ответы могли послужить только для того, чтобы сильнее мучить моё и без того разбитое сердце.
***
Когда я проснулся утром после ночного беспокойного сна, Клодин не было в постели. Чувствовался аромат свежесваренного кофе, доносящийся вверх по лестнице из кухни. Раньше этот запах приносил мне комфорт и чувство безопасности, но теперь он вывернул мой желудок.
Клодин сидела за кухонным столом, пила кофе и доедала йогурт, когда увидела меня, входящего на кухню. Она посмотрела на меня с беспокойством и спросила:
— С тобой всё в порядке, детка, ты ворочался всю ночь?
— Да, — ответил я, — просто расстройство желудка. Сейчас со мной всё в порядке.
Она испытала облегчение, но я не знал, было ли это потому, что я чувствовал себя лучше, или потому, что она была счастлива, что моё беспокойство не было вызвано моими подозрениями в её измене. Как бы то ни было, она весело сказала:
— Не забудь, что в эту пятницу мы проводим вечер покера. Мы с девочками подумали, что это будет гонка преследования. Что ты думаешь?
В этот момент мне в голову пришел смутный план, и я сказал:
— У меня есть идея получше. Я хочу устроить вечер, знаешь, немного изменив ситуацию.
— Хорошо, - сказала она с ухмылкой. - Если это не связано с тем, чтобы мы, девочки, были топлесс.
— Не волнуйся, дорогая, — сказал я с сарказмом, — я бы не хотел, чтобы моя жена выставляла свои сиськи напоказ кому-либо, даже нашим друзьям.
С таким же сарказмом она ответила:
— Правда? Кажется, я не раз видела, как ты проверял декольте Джинни.
Заставив себя рассмеяться, я сказал:
— Ну, есть большая разница между взглядом и прикосновением.
Видимо, мой комментарий, опять же прошёл мимо её головы, потому что она поставила свою чашку в раковину и поцеловала меня в щёку перед уходом на работу.
***
Мой план был на стадии разработки. В тот день я потратил несколько часов на то, чтобы получить нужное, и пару часов на следующий день, чтобы собрать необходимые данные и материалы, необходимые для того, чтобы мой план сработал. На самом деле, я выработал отличную концепцию, и если бы она не предусматривала таких ужасных последствий, я, вероятно, мог бы её продать.
Спасибо моим друзьям