Это место называли фермой. Здесь выращивали девочек для того, чтобы их покупали богатые, обеспеченные мужчины, желающие в основном обрести покорную, угодливую жену. При этом давался, так сказать, гарантийный месяц, в течение которого девушку можно было вернуть. В дальнейшем мужчина мог делать со своей покупкой что угодно – хоть жениться, хоть выгнать из дома, хоть сделать бессловесной рабыней. Девушки воспитывались очень строго, им вдалбливалось в головы, что единственное, для чего они предназначены – это угождать своим покупателям, а самым ужасным для них было возвратиться раньше гарантийного срока. Жестокое наказание ждало их в этом случае... А потом - новая продажа, на этот раз с большой скидкой. Третьего шанса не давалось – провинившаяся отсылалась в турецкий бордель. С другой стороны, с девушками охотно заключались брачные контракты, а там уж зависело от каждой, станет она бесправной подстилкой или принцессой, разъезжающей в кадиллаке по ювелирным салонам...
Когда Людмиле исполнилось 18 лет, ее сфотографировали в разных позах, голую и одетую, крупным планом сняли киску и грудь, и выставили на продажу. Кстати, Людмила – это имя, которое дал ей покупатель. Ей приказали даже в мыслях забыть, как ее звали раньше, и вот их с еще одной девушкой везут из Сибири в Москву. В присутствии воспитательниц девушки общаться не рисковали – на ферме всякие разговоры не по делу были запрещены, поэтому они даже не попрощались, когда в аэропорту их развели в разные стороны. Каково же было удивление Люды, когда через час они встретились на посадке на рейс в экзотическую страну! К этому моменту она уже немного успокоилась, хотя поначалу и разнервничалась в присутствии своего хозяина – крупного жизнерадостного мужчины, с широкими плечами, выбритой головой, ореховыми глазами под красивыми черными бровями вразлет. В общем, Люда решила, что он очень даже симпатичный. Хозяин же Ники (так теперь звали вторую девушку) показался не очень приятным, но кто она такая, чтобы судить, исходя из своего опыта общения с людьми. Да и не особенно изучала его – при проходе через VIP-Gate, - обе, переглянувшись, молчаливо решили не показывать, что знакомы. Девочки в принципе не были дикими, по крайней мере в теории. Им преподавали и психологию, и культурологию, и сексуальное воспитание, рассказывали о жизни за пределами фермы вообще. И тем не менее пока было страшно даже словечком перекинуться.
В самолете
1
Несмотря на установку быть доступной и податливой для покупателя, Людмила была немного шокирована, когда уже в самолете в бизнес-классе Александр, прикрыв ее от всех широкой спиной, засунул руку за пазуху, помяв нежную девичью грудь, потеребил бархатистый чувствительный сосок.
— Не обманули, мерзавцы, - белозубо улыбнулся он покрасневшей девушке. – А то я думал, что всё – фотошоп. А ты и на мордашку хороша, и выпуклости – какие надо, как раз под мою пятерню.
Все с той же американской улыбкой он, как ни в чем не бывало, залез под подол сарафанчика, проникнув в трусики. Девочкам были запрещены любые сексуальные отношения на ферме, но кто заметит, как они ласкают себя под одеялом, тихонько кончая в ладошку? Поэтому Людмиле были знакомы интимные переживания, но, когда уверенные пальцы прошлись по щелке, это был настоящий удар – несмотря на абсолютно неподходящую обстановку, - она едва не застонала, настолько мужское внимание отличалось от самоудовлетворения. Конечно, их воспитывали в том духе, что счастье - в том, чтобы ублажать мужчину, как он захочет... Но чтобы грубоватая, но поверхностная ласка сразу возбудила чуть ли не до оргазма... Ох...
— А ты вся течешь, Людочка! – восторженно распахнул глаза Александр,
Долина мертвых