И он хотел только одного - чтобы она стала сверхновой - Просто признай это. Ты шлюха. Ты сбежала с мужчиной. Ты нашла другого, как и Виктория.
— Нет... я бы никогда... я... я... иииййййй - Пенелопа разорвала лиф. Сколько всего трусиков она уже испортила? Пять или шесть? Она должна была это предвидеть, но почему-то не успела опомниться. Она разорвала и лифчик, не заботясь о застежках. Несмотря на то, что это была тяжелая одежда, она разорвала его, и ее грудь оказалась на свободе - Ты можешь... сердиться на меня... ты можешь осыпать меня ругательствами за то, что я сделала. Но я не позволю тебе... запятнать наши отношения. Наши особенные отношения, Тедди - Она понизила голос до шипения. Особенные. С этими словами она набросилась на него, ее груди дико выпятились перед ним. На этот раз он боролся с ней, хрипя и напрягаясь. Они метались по комнате, борясь друг с другом. Пульс гулко отдавался в ушах. Она едва услышала, как ведерко с шампанским рассыпалось ледяным каскадом, когда они опрокинули его на пол.
— Черт... мама... ты долбаная... чокнутая сука - На этот раз Теодор не хотел успокаиваться. Но тонкие руки матери были сильными, а в ее стройных ногах чувствовался прилив сил. Она толкнула его на кровать. Он с ворчанием упал на спину среди лепестков роз. Ее уже знакомый сосок прижался к его губам. Потерпев поражение, он открыл рот и присосался к груди, которая когда-то его питала. Сопротивление покинуло его, и он обнаружил, что его руки хватают и тянут ее за изгибы, вместо того чтобы оттолкнуть ее.
— Вот так... это мой ягненочек. Жаль, что у меня нет молока для тебя - Голос Пенелопы затих. Комната казалась такой тихой и спокойной после только что прошедшей бури. Она взяла в руки грудь и ритмично сжала ее, как бы пытаясь стимулировать лактацию. Хорошая мать кормит своего сына. Хорошая жена кормит своего мужа - Я планировала такой приятный вечер для нас, но ты всегда противоречил моим ожиданиям. И почему-то мне кажется, что так будет даже лучше. Я живу, чтобы утешать тебя, Тедди - Она оторвала одну руку от своей груди и просунула ее под его брюки. Она внезапно схватила его член, как будто это был угорь, который мог вырваться. Ее пальцы запульсировали в тесном пространстве его трусов - Мамочка тут, мамочка рядом. Я сегодня совершила ошибку. Но все в порядке. Шшшшшш. Все хорошо. Теперь ты со мной. Только ты и я. То, что у нас есть, - это нечто особенное - Она оторвала свою грудь от его губ и поцеловала его, не дав ему ничего сказать. Ее язык проник в его рот.
— Ммммпфххх - Теодор таял под ее натиском. Она называла его бурей, но сама была вихрем. Она подхватила его мысли и закружила их так, что он почти не знал ничего, кроме желания. Его руки разминали ее круглую попку, притягивая ее к себе.
Они рвали друг на друге одежду, пока целовались. Они сбрасывали на кровать и на пол одну за другой части своих одежд, пока не остались в одних носках. На его члене Пенелопа сменила руку с вагиной и стала тереться губами по всей длине его члена, покрывая его своей обильной влагой. Наконец они прервали свой поцелуй.
— Я принесла твои презервативы... открыть один? - Пенелопа смотрела ему в глаза с голодом женщины, давно изголодавшейся по пище и готовой к пиршеству - Пожалуйста... скажи "да".
Наша поездка в Стамбул. Часть 4