своей смазки, так сказать своего собственного производства? — спросил я с многозначительной улыбкой. Какое-то мгновение Элис выглядела озадаченной, а потом вдруг мило покраснела и с радостью кивнула. Я любовно принялся за работу, медленно вращая своим пальцем внутри ее влагалища, чтобы возбудить ее, — вначале медленно, затем все быстрее и быстрее, пока она извивалась и трепетала от удовольствия, — и продолжал до тех пор, пока она сладострастно не кончила, залив мой палец своей сладкой эссенцией любви, которую я распределял пальцами по всей ее воспаленной плоти к явному удовлетворению девушки. Затем, убрав руку, я помог ей поправить растрепанное платье, и вскоре мы снова были на реке, оба в восторге от этого маленького эпизода, произошедшего с нами.
По дороге домой Элис сообщила мне с плутоватой улыбкой, что им всем так не терпится испытать ощущение от того, что их трахают привязанными, что они единогласно приняли предложение о двадцатиминутной смене.
— Джек, подскажи мне какой-нибудь особый способ возбудить тетю Хелен и Мод, когда они будут привязаны!
Я засмеялся и ответил:
— Пусть кухарка даст тебе полдюжины длинных и тонко заостренных перьев, и пощекочи этими перьями им киски, дорогая!
Она захлопала в ладоши от восторга и воскликнула с сияющими глазами:
— О, Джек! Как мило! Как же сильно я заставлю их сегодня извиваться!
Очевидно, она упускала из виду тот факт, что любая, и особенно блестящая, ее идея будет принята другими, когда придет ее очередь быть связанной, но предвкушение увидеть борьбу трех дам по очереди, когда перышки будут прикладываться к их сладким норкам, оказалось настолько соблазнительным, что я воздержался от предупреждения ее о возможных последствиях ее предприятия.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Остаток дня прошел без каких-либо значимых событий, и в половине одиннадцатого мы собрались в комнате Хелен. Все три дамы были явно взволнованы, но старались сдерживать свои чувства.
— Ну что ж, не будем терять времени понапрасну, — быстро сказал я, — так что все, пожалуйста, раздевайтесь! — И в мгновение ока я вновь имел удовольствие лицезреть их обнаженные прелести.
После этого я достал браслеты и ремешки, внешний вид которых вызвал много смеха, и под моим чутким руководством Хелен вместе с Элис быстро закрепили их на запястьях и лодыжках Мод.
Заставив девушку лечь на кровать лицом вверх, я привязал ее запястья ремнями к противоположным столбикам кровати, а затем, к ее удивлению, — а также к нескрываемому восторгу Элис, — я сказал остальным дамам широко раздвинуть ноги нашей пленницы и тоже привязать ее лодыжки к угловым столбикам кровати. И вот теперь она лежала перед нами распростертая, являя напоказ все свои самые сокровенные прелести и совершенно неспособная помешать нам проделать с ней то, что нам заблагорассудится. В наступившей тишине мы залюбовались этим удивительно возбуждающим зрелищем, а затем, повернувшись к Хелен и Элис, я сказал:
— А теперь, дорогие мои, Мод в вашем полном распоряжении на пятнадцать минут! После этого я хочу, чтобы она оказалась со мной! А теперь вперед!
С радостным криком Элис бросилась на распростертое и беспомощное тело Мод и взволнованно осыпала поцелуями ее губы, щеки и глаза, затем, слегка повернувшись, схватила ее груди и, поцеловав прелестные коралловые соски, втянула их в рот и начала посасывать по очереди, все время сжимая и удерживая эти упругие шарики. Мод же лежала беспомощная в своем смущении, румянец то появлялся, то исчезал на ее щеках, а когда ее глаза встречались с нашими, нервная улыбка пробегала по ее лицу. Я взглянул на хозяйку дома — ее глаза были прикованы к обнаженному телу дочери и сверкали каким-то странным огнем, и,
Бар в Бангкоке