раскрасневшееся лицо и сверкающие глаза выдавали похотливое вожделение, которое теперь овладело ею и которое она жаждала удовлетворить с помощью обнаженного беспомощного тела Хелен. Она отставила перо и импульсивно бросилась на нее, продолжая работать над ней, как это делала Мод, когда Хелен прерывисто выдохнула:
— По... подожди... минутку... милая! Прошу тебя!
Хотя теперь она дрожала от неудовлетворенного вожделения, Элис сладко и сочувственно следила за всеми ее движениями. Она крепко прижала Хелен к себе, коснувшись грудью к ее груди, осыпала пылкими и похотливыми поцелуями ее раскрасневшиеся щеки и дрожащие губы, пока женщина собиралась с мыслями — когда она открыла глаза и, любовно улыбаясь Элис, прошептала:
— Сейчас, дорогая!
Девушке не нужно было дополнительное ободрение. Крепко сжимая Хелен, она яростно терлась своим устьем о лоно любовницы, ее восхитительно юная фигурка и восхитительно грациозные движения составляли удивительный контраст с зрелым, но чувственным телом Хелен, так жестко и безжалостно привязанным ради пассивного наслаждения. Элис была настолько новичком в искусстве любви, что вместо того, чтобы продлевать изысканное удовольствие и медленно доводить его до сладостной кульминации, она сосредоточила все свои силы на удовлетворении своего эротического чувства. Она дико терлась своей норкой о киску Хелен, пока экстатический кризис не захлестнул их обоих — и тогда они одновременно кончили, Элис с восторженным криком: «Тетя! О, тетя!», — сопровождаемым самыми сладострастными толчками плотского наслаждения, в то время как Хелен исступленно восклицала: «Оооо! Ооооо! Элис!... Милая!...» — и сладострастно затрепетала в своих любовных порывах.
Мы с Мод молча и зачарованно наблюдали за ними, но зрелище оказалось для Мод слишком развратным, и когда Элис принялась трахать Хелен, она хрипло прошептала мне на ухо:
— Джек!.. Джек!.. — и взволновалась на моих коленях таким образом, что ее желание узнавалось безошибочно. Моя рука тут же потянулась к ее киске — не было времени на сладкие прелюдии, мой палец направился прямо к ее пульсирующему клитору, и я так ловко поласкал ее, что как раз в тот момент, когда Хелен и Элис отдались целиком и полностью своей похоти и начали оргазмировать, Мод также излила свой сладкий любовный сок с экстатической разрядкой по всей моей руке.
Я дал троим женщинам спокойно отдохнуть, пока не прекратились сладостные мучения их оргазмов. Затем, когда Элис, страстно поцеловав, соскользнула с Хелен, Мод схватила девушку и притянула ко мне, воскликнув:
— Ну-ка, покажи нам свою киску, дорогая!
Элис застенчиво стояла неподвижно, пока мы с восторгом осматривали ее сокровищницу, всю измазанную любовным соком, который исходил как от нее самой, так и от Хелен.
Я показал ей свою руку:
— Это сделала Мод! — произнес я с лукавой улыбкой и, нежно вытирая ладонь о ее рощицу, добавил: — Теперь твоя киска несет сладкую сущность всех вас троих, дорогая! — к ее краснеющему замешательству, которое Мод прекратила, утащив ее в ванную.
Хелен все еще находилась в полуобмороке, выглядя очень привлекательно в своей измученной ласками наготе. Я тихо вооружился губкой и полотенцем и осторожно принялся за работу, чтобы омыть ее холм Венеры. Это вывело ее из оцепенения — она медленно открыла глаза, но, узнав меня и то, что я с ней проделывал, ожила и, жарко покраснев, воскликнула:
— О, Джек! Дорогой, ты не должен это делать!
Прервав на минуту свою работу, я ответил, многозначительно улыбаясь:
— Моя дорогая Хелен, поскольку я собираюсь стать следующим посетителем этой милой обители любви, разве я не могу привести ее для себя в порядок?
Она нежно улыбнулась мне и подняла лицо, словно приглашая поцеловать, а когда я наклонился к ней, тихо прошептала:
Воспоминание: путь домой