— Я в этом не сомневаюсь, ведь она так безумна от желания! — сказал я. — Вид тебя в моих объятиях, дрожащей от экстаза, вероятно, сведет ее с ума! Кроме того, Хелен, для Элис будет лучше, если ты будешь с ней, когда она увидит... совокупление... в первый раз! (При этом Хелен восторженно поцеловала меня). Я поработаю с Мод, как только смогу, а потом мы немного поиграем с Элис и воспользуемся ее обнаженными прелестями, чтобы снова себя возбудить, а потом, моя дорогая, у нас будет долгий сладкий трах! (И снова Хелен восторженно поцеловала меня). А после я распущу собрание, но потом вернусь к тебе, и мы прекрасно проведем время вдвоем! Теперь последний поцелуй, и будем возвращаться к остальным. Отведи Мод и сообщи ей, что мы договорились. Я же буду развлекать Элис, и наверно ты тоже скажешь ей, что она будет зарезервирована в качестве завтрашней bоnnе bоuchе, [привлекательная, сексапильная дырочка (фр.) — прим. переводчика] — тогда она сегодня вечером будет более непринужденной, и мы воспользуемся ею, чтобы возбудить нас самих. Идем же, дорогая Хелен! — и после долгого страстного поцелуя в губы, мы отправились в сад.
Как и было условлено, Хелен вскоре исчезла с Мод, оставив меня с Элис, которая сначала была очень застенчивой и робкой, но когда она обнаружила, что я не касался темы ее жертвоприношения, она вскоре вернулась к своему обычному легкому и очаровательному поведению. Тем временем наступил обед, затем последовали карты и музыка — и вот в комфорте и радости было достигнуто время сна.
Пока слуги убирали со стола остатки пирожных и бокалы и закрывали дом, мы торжественно и чинно пожелали друг другу спокойной ночи. Я уже разделся и уже был готов к битве, когда взглянул на часы и с отвращением обнаружил, что прошло всего десять минут, — ждать оставалось еще целых ужасных двадцать минут. Но ничего не поделаешь, я устроился в удобном кресле и начал вспоминать обеденный стол с тремя дамами в их изысканных вечерних нарядах; то, как мои глаза уловили, что они были достаточно любезны, чтобы невзначай демонстрировать мне свои попки; и то, как мой член пульсировал при мысли о том, что очень скоро я увижу эти попки обнаженными.
Затем мои мысли обратились к окружающим меня спальням и их обитательницам — я представил Мод, в своем волнении стаскивающую с себя одежду и рассматривающую саму себя обнаженной в зеркало, готовящуюся скользнуть в свой халат; я представил миссис Белл, и то, как она в возбуждении тщательно готовилась к акту любви, который она так жаждала; и я почти явственно видел Элис, и то, как она нервно раздевалась, чтобы предстать передо мной только в ночной рубашке. За обедом она болтала так свободно и весело и, казалось, чувствовала себя так непринужденно, что если не считать определенного тщательно подавляемого волнения, то я был уверен, что ей уже сказали, что ее испытание перенесено на следующую ночь и что поэтому сегодня она должна играть главным образом роль зрительницы и фрейлины.
Наконец часы в холле пробили полчаса. Я быстро встал, погасил свет и бесшумно выскользнул на лестничную площадку. Тонкая полоска света пробивалась из комнаты миссис Белл, указывая на то, что дверь приоткрыта. Туда я и направился.
Миссис Белл и Элис сидели рядом, рука миссис Белл обнимала Элис за талию. На них были только ночные рубашки, — самая изысканная и откровенная одежда, которую я когда-либо видел. Когда я подошел к ним, они оба поднялись. Хелен раскрыла мне объятия и, прижав
Гости(2)