а языком я стал лизать такой, как оказалось такой восхитительный и приятный на ощущение анус.
Жанна томно задышала и снова закатив закрыла глаза. Я чувствовал, что её оргазм совсем близко и не меняя темп пальцев и языка продолжал мастурбировать ей и лизать прекрасное колечко самой попки. Иногда я напрягал язык и протискивал его во внутрь, где его приятно обнимали стенки ануса и сам анус, как бы расслабляясь расширялся и призывно принимал мои ласки языком.
Жанна, кончая немного меня отстранила от себя, что бы я прекратил всяческие фрикции, но при этом держась за меня и стала оргазиминировать. Она дышала тяжело и не издала не звука, она просто тяжело дышала и тряслась всем телом. Ноги она опустила и сжала их в коленях к друг другу.
Я сидел все так же на коленях и не смел как-то потревожить её. Успокоившись, она открыла глаза и посмотрела на меня.
— трахни меня – сказав это, она меня приятно удивила и встав с унитаза повернулась ко мне раком – давай малыш накажи тётю в грязном туалете... трахни как сучку.
Я с удовольствием встал и освободив своего бойца из штанов тут же направил в её киску. Член, войдя в её вагину сразу же ощутил всю прелесть плоти этой красивой женщины. Там было тепло и мокро, а ещё было очень узко и тесно. Член стал, упираясь на стенку лона проникать в неизведанную, как в сказке какой-то лес-мечту. Я реально считал, что я попал в сказку и удерживая её за таз продолжал фрикции членом. Этот поворот событий меня вернул из пиздолиза в нормального парня и даже выше чем я был до вообще всех этих событий. Ведь я трахал свою мечту!
— я не могу больше терпеть... я кончить хочу – сказал я виновато немного виновато.
— так кончай же.... давАй – стонала Жанна – кончай я с тобой кончу. ДавАй милый кончай.
Я стал выстреливать в неё не вынимая член, наполняя её плоть, плоть такой дорогой и красивой девушки с которой я испытал сегодня если это нельзя назвать любовью, то точно страсть, которую еще не испытывал в своей жизни. Член продолжал опустошать мои яйца, которые поднялись вверх к основанию члена, а ягодицы при каждом выстреле сжимались к друг другу с такой силой, что мне казалось что я мог сломать ими грецкий орех.
Из туалета мы вышли счастливые, особенно счастливым был я.
Ночной вагон