Пробовать молоко я все же не решился, а съел кусок ветчины и уже начал примериваться ко второму.
— Ну как, вкусно?
Я снова вздрогнул, в который уже раз удивляясь бесшумности ее шагов.
— Очень даже...
Кусок едва не выпал у меня из рук. Ника стояла надо мной, легкомысленно накручивая на пальчик локон распущенных волос. Она распустила хвост, рассыпав волосы по плечам. Длина их не изменилась, а вот цвет приобрел насыщенно медный оттенок.
Это как это? — глупо пробормотал я.
— Магия, — округлила глаза хозяйка дома.
— Нет, я серьезно...
— Так и я серьезно, — улыбнулась Ника. — У девочек свои секретики.
— Но зачем?
— Подумала, что тебе так больше нравится.
— Да, но...
— Не отвлекайся, — прервала меня девушка. — На вот лучше, запей чаем.
Исходящая паром кружка тут же оказалась в моих ладонях, и то ли я не заметил ее появления из-за перфоманса с прической, то ли Ника действительно была фокусницей, достающей предметы из воздуха. Чисто машинально я поднес глиняную кружку к губам и сделал большой глоток, тут же ощутив приятный вкус разнотравья.
— Вот и молодец, - одобрительно кивнула девушка.
— Приворотное зелье?
— А то, лучшее на весь лес. Бабушка учила делать.
Я сделал еще один глоток чудесного напитка, чувствуя, как по телу разливается приятное, бодрящее возбуждение. В голове весело зашумело, но не как от алкоголя, а куда мягче. Все чувства как будто бы обострились, особенно обоняние. Теперь я ощущал не только сладковатый запах волос, но и пьянящий аромат Никиной кожи. Мы здорово прошлись под солнцем, но ее пот не отталкивал, а, наоборот, опьянял, будоража какие-то животные инстинкты. Словно феромоны. А еще... Я точно знал, что она тоже возбуждена, ведь теперь дразнящие нотки влаги, пропитавшей ее трусики, стали для меня такими же очевидными, как колокольный набат.
С завораживающей грацией девушка села напротив меня так, чтобы нас разделяла столешница. «И как только у нее получается двигаться так плавно», — подумал я, глядя в вырез топа.
Сосочки девушки затвердели, и теперь еще явственнее были видны под черной тканью. У них были очень приятные мягкие контуры, созданные природой для соблазнения. Захотелось приласкать их, сначала нежно, осторожно потирая, дразня, а затем обхватить кончиками пальцев и слегка оттянуть.
Эта мысль, похоже, понравилась Нике, потому что она кивнула, а на щеках ее проступил румянец. «Или это просто мое воображение?»
Хозяйка дома потянулась к кувшину с молоком, и я уже было подумал, что она пошлейшим образом прольет его на себя, но она лишь осторожно отпила через край, а затем облизнула с губ остатки белой жидкости.
— Ты хорошо себя чувствуешь? Давление не шалит? - как бы невзначай осведомилась она.
— Давление?
— Да покраснел чего-то весь, дышишь как после марафона.
— Сам-то, - попытался усмехнутся я.
Еще ни разу в жизни я не хотел кого-то так сильно, как эту странную лесную красотку. Мне захотелось взять ее прямо тут, на столе. Склониться к ее обнаженному животу. Ласкать языком тугие полушария ее грудей. Я очень жалел, что не могу сорвать эти смешные тряпочки, отделяющие мой взор от самого прекрасного.
«Да какого же черта?!», подумал я, прилагая титанические усилия, чтобы повернуть голову в сторону.
— Нет, правда, ты не заболел? — участливо переспросила Ника.
— Не знаю, — хрипло ответил я, глядя в пол.
Сердце бешено стучало, стояк едва не разрывал штаны, во рту пересохло, а мысли путались, как у вышедшего на самый пик пубертата школьника, оказавшегося в девичьей раздевалке. Просто чтобы отвлечься, я снова отпил травяного чая и только с третьего раза понял, что, может быть, дело было в нем.
Катенька: Укрощение строптивой