Да у тебя и на попке пушок весь встопорщился. И уже без разрешения, и уже не та нежно, он прошёлся ладонью по моим ягодицам. Давай я достану сарафан.
Не надо дядя Саша, я отстранила его руку, и отступила на несколько шагов от него. Не надо разрушать то, о чём мы только что говорили. Признаюсь, мне приятны ваши ласки. Но, всё равно не нужно.
Он без тени смущения сказал, но ты ведь сама ласкаешь себя. И это нормально. Я же тебе это подтвердил. Ничего в этом зазорного не вижу. Больше того. Мне даже нравится, как ты это делаешь. И мне приятно, что делаешь это без стеснения, и доверяя мне.
Это совсем другое. Ответила я. Я чиста и открыта перед вами во всём. Я вам верю. Что вы скажете, я то и сделаю. Но чего я бы не хотела, так это то, чтобы вы меня превратили в сексуальный объект вашего нездорового вожделения. Я вам нравлюсь? Ведь я же чувствую каждой клеточкой своего тела это, и мне это важно. Так наслаждайтесь этим. Я уже говорила. Мне тоже нравится это. Нравится быть объектом очарования, хорошего настроения и радости. Если я захочу ласки, которая мне несомненно нравится, я сама решу, когда и как. Так что, я надеюсь, что мы поняли друг друга.
А на счёт, мурашек? Я повернулась к нему, и с улыбкой потеребила сиськи и свои булочки. Это у меня всегда так, когда до меня дотрагивается кто-то другой. Погода тут не причём. Видите, какие они стали? Я немного приподняла сиськи. Соски почти красные. Улыбнулась я. Он только с нежной улыбкой и вымолвил в ответ, ты просто прелесть, ангелочек воплоти.
Тут он сказал, ты говорила, если я правильно тебя понял, что бы я не попросил, ты бы это сделала. Я не ослышался? Что ты хотела этим сказать? Я немного задумалась, и решила продолжить тему.
Я опять повернулась к нему спиной, и разделяя слова сказала, вы не ослышались. Я именно так и сказала.
— Ну тогда, я хочу задать вопрос. И если не захочешь, ты можешь на него не отвечать.
— Я слушаю. Ответила я, по-прежнему не поворачиваясь к нему лицом, нервно сцепив пальцы ладоней на попе медленно шла по тропе. Я не хотела, чтобы он читал мои эмоции на лице. Я чувствовала, что вопрос будет не совсем обычным, типа гусиной кожи на теле.
Скажи мне милая. Я просто уверен, у такой экстравагантной девчонки как ты, просто не может быть каких-то тайных желаний, которые могут подстёгивать и так недюжинный эмоциональный потенциал.
— Что вы имеете ввиду?
— Ну, что ты бы хотела ещё, чтобы больше узнать о себе? Чего ты хочешь, но боишься и стесняешься это сделать и сказать?
Опять пауза молчания. Вопрос, как я и ожидала, был несомненно важный. О таком даже со своими друзьями сверстниками опасно говорить. И он прав. Этот вопрос крайне актуален для меня. А тут такая возможность довериться кому-то. И я решилась.
— Дядя Саша, повторяюсь уже. Мне хочется вам верить, и я делаю это. И вы правы, есть то, что меня просто не оставляет в покое, и одновременно, я понимаю, что это совсем не скрасит меня, и даже наоборот, даст повод думать обо мне плохо.
— Успокойся милая. Поверь старику. У каждого внутри есть сой минотавр. Ты не единственная. А вот иметь доверенное лицо не каждому дано. И даже друзья не входят в этот список. Именно церковь и придумала тайну исповеди. Но я не служитель церкви. А просто пытаюсь, оправдать
с другом имели его жену подстовляя по очереди попки.