они благословили мальчика и дали ему в награду возможность лизать киску такой святой женщины, как я».
Пока сын доставлял удовольствие монахине, мать обнаружила, что ее тянет к этой сцене, и в ней пробуждаются собственные похоти. Она наблюдала, как святая женщина корчилась от удовольствия, ее тело отдавалось греховным желаниям, которые, казалось, исходили от прикосновений ее сына.
Удовольствие монахини достигло своего апогея, ее тело задрожало от облегчения, когда она вскрикнула от оргазма. Сын, с покрасневшим от желания лицом, продолжал лизать киску монахини, его язык выискивал каждую каплю удовольствия.
Мать, тело которой болело от нужды, с трепетом наблюдала, как действия ее сына, казалось, приближали святую женщину к небесам. Когда крики экстаза монахини утихли, она встала, не сводя глаз с матери.
Мать с колотящимся от желания сердцем смотрела, как монахиня приближалась к ней, ее тело покачивалось при каждом шаге.
Монахиня наклонилась ближе, ее губы коснулись уха матери, ее голос превратился в хриплый шепот. «Теперь твоя очередь, дитя мое. Позволь мне показать тебе истинную силу нашего учения. Я научу тебя как пользоваться сыном». Пока слова монахини повисли в воздухе, мать оказалась потерянной в мире греха и желания. Она знала, что ее жизнь и жизнь ее сына уже никогда не будут прежней.
Гена