из туалета в ванну, морально готовый ко всему. Тётя Нина стояла перед зеркалом у раковины, спиной ко входу и мазала лицо кремом. Насчёт одежды — формально да, она не была голой: банное полотенце внатяг закрывало её от задницы до сосков, рельефно обозначая крупную сочную задницу и богатую грудь в зеркале.
— Я поговорить с тобой хотела, Игорёша, — женщина смерила парня взглядом через зеркало, отметив мокрые трусы с уложенной там колбасой. От этого краткого взгляда колбаса снова начала непроизвольно надуваться.
— Слушаю.
— Скажи честно, Игорь. Как тебе наша семья? Ты ведь для этого и напросился в гости — посмотреть на меня, на то как мы живём, сделать какие-то выводы, так? Поделишься итогами? Честно, как мужчина, в глаза, — она развернулась лицом и смотреть ей в глаза стало намного тяжелее.
Пусть там, в комнате, его ждала великолепная юная грудь, твёрдая, крупная, с маленькими розовыми сосками, но эти огромные бидоны притягивали взгляд. По сути, это были те же самые сиськи, только на двадцать лет и три лактации старше. Они уже не стояли, они были еще больше: тут не D, тут вся F, но они были МАТЁРЫЕ. С трудом подняв взгляд выше, парень встретился с несколько насмешливыми и откровенно довольными очами Нины.
— Что, я всё ещё произвожу эффект?
— Да... — парень прокашлялся, наконец приходя в себя. — Да, более чем... Вы всё ещё шикарная женщина, Нина Артёмовна. А это значит, что и Ульяна через двадцать лет будет выглядеть не хуже.
— Верно. Особенно если все эти двадцать лет ты будешь смотреть на неё теми же глазами, что и на меня сейчас. Женщина красива, когда желанна, и желанна — когда красива. Главное не размыкать этот круг, иначе она зачахнет. Ну или вместо тебя в этот круг влезет кто-то другой, — со значением сказала женщина, стараясь удержать себя в руках.
Она говорила о серьёзном, но от этого здоровенного хера, стоящего за мокрой тканью трусов на расстоянии вытянутой руки, мысли начинали путаться. Но она все же закончила:
— Так ты уже готов смотреть на неё двадцать лет подряд?
Парень вдруг расслабился, расправил плечи, прекратив сутулиться в нелепой попытке сделать эрекцию на мать своей девушки менее заметной.
— Пожалуй, да. И двадцать, и тридцать, и больше. Пусть это слишком поспешно, но у меня есть ещё полгода утвердиться в этом решении, до её совершеннолетия.
— Хорошо, — кивнула женщина и отвернулась опять к зеркалу.
Её ноги тоже были отражением ног Ульяны, только мощнее, крепче, сильнее. Парень на секунду представил, с какой силой они способны сжать между бёдрами мужской таз... или голову. Спросил:
— Это всё, что вы хотели спросить, тетя Нина?
— Можешь называть меня на «ты», мальчик, и просто — «Нина». Иначе я начинаю ощущать себя старой и страшной, а это плохо сказывается на самооценке, — сказала она. — На «ты», но с уважением. Ой!
Баночка с кремом «совершенно случайно» упала с полочки и закатилась под раковину, вынуждая женщину нагнуться за ней и встать на четвереньки. Полотенце натянулось и вздёрнулось, открывая взору юноши задницу будущей тёщи, а когда та потянулась под ванну — и пизду с приоткрытой дырочкой в обрамлении густых чёрных волос. Игорь забыл как дышать, член оттянул тугую резинку трусов. Густая растительность почему-то не вызвала отторжения, а скорее наоборот, возбудила ещё сильнее.
— Ну, как тебе видок сзади, малыш? — голос Нины, так и не поднявшейся, но внимательно разглядывающей его лицо, вывел парня из ступора.
Вздрогнув от этого, он ухмыльнулся, демонстративно стащил трусы до колен, спустил крайнюю плоть, обнажив головку
Мой случай