на Ингу, хотела, видимо, что-то спросить, но Инга отправила ее достать из своей сумки банку маслин.
— И дверь на задвижку запри, чтобы не помешал никто!
***
— Боишься, что перепьет? - спросила Юля, когда Кристина отлучилась в ванную.
— Угу. - Подтвердила Инга, закидывая в рот маслину. - Знаешь, сколько я облеванных малолеток видела?
«Много, наверное» — подумала Юля. А скольких из них, интересно, она вот так вот обнимала за талию, прижимая к себе на узкой гостиничной кровати?
Ее соседки, уютно устроившись на Ингиной койке, оставили в распоряжении Юли чуть шатающийся деревянный стул и возможность любоваться, как старшая школьница непринужденно обнимает младшую, причем норовит залезть рукой в промежуток между коротенькой майкой с надписью «The sweetest bitch in city» и джинсами, где призывно светлел еще совсем детский животик с маленькой ямкой пупка.
Взгляд Юли возвращался туда с периодичностью маятника. После второй рюмки («Ну, за дружбу спорта, культуры и науки!») ладонь Инги начала плавно двигаться по боку Кристины, то опускаясь ниже, к джинсам, то поднимаясь выше, где под майкой виднелась небольшая, не скованная лифчиком девичья грудь.
Юля в очередной раз смущенно отвела глаза в сторону от этого зрелища, слушая, как Кристина возмущается, что в ее кружке слишком много кока-колы и слишком мало коньяка. Потом капризная девчонка потребовала вермута, а когда Инга объяснила ей, что вермут они решили оставить на следующие вечера, обиженно надула губки и демонстративно удалилась в санузел.
— Самое главное в таких делах — назидательно объяснила Инга, доливая коньяк Юле и себе — это соблюсти «плепорцию». У нас с тобой ума и опыта уже побольше, чем у таких вот мокрощелок, а они, как от надзора предков избавляются, так сразу думают, что взрослые стали и можно бутылку выжрать. А потом блевотину убирай за ними.
Юля согласно покивала, думая о том, что сама, всего несколько месяцев назад, умудрилась нажраться до подобного состояния. Несмотря на то, что на несколько лет старше Инги.
— У тебя, похоже, большой опыт — протянула она, умудрившись соединить в одной фразе иронию и уважение.
— Угу, есть такое дело — без тени смущения отозвалась Инга, доливая в свою кружку кока-колы. - Знаешь, сколько я таких вписок видела за свою танцевальную карьеру? При том, что сама в последний блевала вон в ее возрасте — она кинула в сторону ванной.
— А ты на каждой такой вписке себе малолетку цепляешь? - если бы в ее голове не пели звонкой каруселью две рюмки коньяка, то Юля вряд ли решилась бы задать этот вопрос. Но слова вылетели, и теперь она, боясь взглянуть на Ингу, ожидала ответа.
— Почти на каждой. - Вопреки ожиданиям, вопрос Ингу скорее развеселил. - Мне, если ты не заметила, и «цеплять»-то никого не надо. Они сами на меня вешаются почему-то — наглая насмешка искрилась в каждой букве.
— За любовь! - издевательски закончила Инга, поднимая кружку с коньяком.
— Понятно... -пробормотала Юля, тоже взяв свою кружку. Чокаться не стала. У этой девки огромная коллекция таких, как Кристина. Вагон и маленькая тележка была, вагон и маленькая тележка будет. А у нее, у Юли, это был шанс. Ну, может, не то, чтобы прям совсем единственный... Но все же куда более редкий и ценный.
«Это как если бы богач отнял у бедняка последнюю корочку хлеба» — содрогаясь от жалости к себе, подумала Юля, чувствуя, как горький жар коньяка стекает вниз. Потом подумала, как глупо и пафосно это звучит, и закусила лимончиком.
— А с парнями ты не пробовала? - пьяная откровенность так пьяная откровенность.
Первый опыт груповушки