ягодице, потом по другой, отчего ягодицы Джинни стали вишнево-красными, а на глаза навернулись слезы. Наконец Лавгуд остановилась. Внезапно соски Джинни заболели от острых зажимов, которые Луна неожиданно прикрепила к ее грудям. Ей показалось, что они вот-вот будут отрезаны твердой сталью. Джинни почувствовала, как ее подруга надавила на цепь, свисавшую между ними, растягивая ее груди еще больше.
Рыжеволосая девушка почувствовала, что Гарри близок к оргазму. Он вынул член изо рта как раз перед тем, как кончить, и положил его на кончик ее языка.
— Она всегда терпеть не могла пробовать сперму, — прокомментировал Гарри Луне. — Думаю, теперь я могу это сделать, — его сперма вылетела из головки члена и попала на язык Джинни. — Не глотай, рабыня, — приказал Гарри, когда белая субстанция собралась на языке его новой рабыни. Гарри наклонился, чтобы посмотреть на сперму, скопившуюся на языке девушки.
— Как тебе это нравится, рабыня? — спросил он. — У меня есть целый список вещей, которые ты ненавидишь, но теперь, когда ты моя рабыня, я думаю, ты научишься их любить!
С этими словами он встал и вышел из комнаты, оставив лужицу спермы во рту рыжей.
После пятнадцати минут удерживания отвратительной лужицы спермы у нее во рту, Гарри вернулся, чтобы позволить ей проглотить жидкость. Она все еще чувствовала липкую жидкость в горле. Лавгуд быстро вставила кляп в рот Джинни и начала откачивать воздух, пока глаза Джинни не наполнились слезами. Луна убедилась, что ей хорошо видна массивная кровать с балдахином, затем она погрузила член Гарри в себя, и они занимались любовью несколько часов подряд. Время от времени один из них поглядывал на прикованную девушку. Гарри улыбнулся при виде своей новой рабыни, беспомощно связанной и смотрящей как он занимается любовью с ее подругой. Лавгуд улыбнулась своей подруге, чувствуя член Гарри внутри себя. Они целовались и ласкали друг друга, пока блондинка наконец не объявила, что пришло время заняться рыжей.
Но, отстегнув цепь от потолка и отсоединив распорки, когтевранка не стала развязывать руки своей подруге. Вместо этого она просунула короткую цепь между своих лодыжек и вернулась туда, где была ранее вечером.
Рыжеволосая гриффиндорка не могла пошевелиться, так как ее голова все еще была запрокинута назад, заставляя ее смотреть в потолок. Ее подруга снова уложила ее на пол, затем прикрепила цепь к кольцу в полу и забралась обратно в кровать. Джинни видела, как они обнимались в постели, когда она, беспомощно связанная, лежала на полу. Лежа так, она чувствовала себя униженной. Она была раздета догола, ее попка пульсировала от грубого проникновения, а шея начинала болеть от неудобного положения. Она попыталась вырваться, отодвинуться или убежать, но тяжелая стальная цепь и согнутое положение не позволяли ей пошевелиться.
Было уже за полночь, когда она услышала голос Гарри:
— Я ненавижу, когда она так на нас смотрит. Я все еще думаю о ней как о своей девушке.
— Я могу позаботиться об этом, Гарри, — предложила блондинка и встала, чтобы надеть на голову подруги глухую латексную маску. Ее длинные рыжие волосы на мгновение распустились и были пропущены через отверстие на макушке. Она почувствовала, как что-то мягкое накрыло ее глаза, и почувствовала, как толстый продолговатый предмет вторгся в ее рот, мешая ей говорить. Она могла только бормотать. Из-за этого она не заметила легкого прикосновения палочки к ее макушке. Шнурок на ее затылке начал двигаться и затягиваться. Через несколько секунд резинка была плотно обернута вокруг головы Джинни.
Луна взмахнула палочкой и сказала:
— Привет... Оглохни.
Джинни запаниковала. Теперь она не могла ничего сказать и ничего не
Такси (продолжение)