что моя нога под ней становится влажной, и теперь я мог чувствовать, как ее очень твердые соски упираются в меня. Ее нога лежала на моей достаточно далеко, чтобы я мог чувствовать ее мягкую ступню на другой ноге, и она скользила ею вверх и вниз по моей икре. У меня перехватило дыхание, когда ее рука начала двигаться вдоль моего живота. Она использовала только свои ногти, и ощущение того, как они скользят по моей коже, вызвало волну возбуждения в моем и без того твердом члене.
— Хорошо ли ты себя чувствуешь, папочка? - спросила она мне на ухо.
— Х...Хизер, - я слышал, как дрожит мой голос, - тебе нужно... уйти.
— Но я хочу быть с папочкой.
Она приподнялась на локте, отчего простыня упала, и у меня перехватило дыхание при виде идеальных сисек моей дочери. "Идеальные" было правильным словом. Сиськи Хизер были маленькими, но круглыми и упругими, а ее крошечные соски были такими розовыми, что я едва мог их разглядеть. Эти соски были напряжены, и каждый из них слегка вздернут. О Боже, как же я хотела взять их в рот!
— Я...
— Разве ты не хочешь меня, папочка? - спросила она, надув губки и широко раскрыв голубые глаза.
— Мы... милая, - я продолжал пытаться поступить правильно. - Ты...же...моя маленькая девочка.
— Я такая и есть! - улыбнулась она. - Ты всегда говоришь, что я хорошая девочка, и я хочу показать тебе, какая я хорошая девочка! - она хихикнула, - Будучи непослушной девочкой!
— Но, Хизер, я твой...
— Ты мой папа. - Тихо сказала она и, наклонившись, поцеловала меня в шею, - Но ты больше, чем это. Я люблю тебя и хочу показать, как сильно я тебя люблю!
Дрожь пробежала по мне от ощущения ее мягких губ на моей шее. Ее киска становилась все более влажной с каждой минутой, а эти сиськи!
— Это.....это не то же самое. - заставил себя сказать я.
— Почему нет? - спросила она, продолжая водить ногтями по моему животу к члену.
Я приказал своим рукам пошевелиться, поймать ее за запястье и остановить, но вместо этого я лежал неподвижно, завороженный видом своей дочери, которая была обнажена до пояса и с вожделением смотрела на меня.
— Ты был так добр ко мне, папочка, и я хочу быть такой же хорошей с тобой! Во всех отношениях! - она опустила голову. - Мама была груба с нами и оставила нас одних. Я не думаю, что мы должны больше оставаться одни. - Она подняла голову и, встретившись со мной детскими голубыми глазами, прошептала: - Она плохо относилась к тебе, а я хочу быть хорошей с тобой.
— Хизер, это не то, что мне от тебя нужно, - сказал я, хотя пульсация между моих ног говорила об обратном.
— Это не может быть! - сказала она с отчаянием в голосе. - Я...Я знаю, что тебе нужно, папочка, и я не хочу, чтобы ты получал это от кого-то, кроме меня! Я хочу быть девушкой, которую ты любишь, - она лукаво улыбнулась мне и, прижавшись губами к моему уху, добавила: - Во всех отношениях.
— Ты,,, ,, слишком молода. - Неуверенно сказал я.
— Я знаю, что многого не знаю, но я буду очень стараться, папочка! - промурлыкала она мне на ухо, в то время как ее киска продолжала тереться об меня. - Я сделаю все, что ты захочешь. Я сделаю тебя счастливым, папочка, вот увидишь. Пожалуйста, позволь мне!
Она подчеркнула последнюю фразу, проведя языком по моему уху, и, не в
Моя рабыня-моя вещь.