- мне было очень весело наблюдать за отсутствием сдержанности у наших гостей, а также наслаждаться неформальными разговорами с ними.
И вот, завладев на минуту всеобщим вниманием, Кэти выступила с одним из своих "всезнающих" заявлений; причём оно было произнесено её заплетающимся языком напополам с пьяной руганью, отдельные обороты которой мне даже не хотелось бы здесь повторять.
Если же запипикать в её речи всю обсценную лексику, то для всех вокруг, кто имел уши, было заявлено следующее:
— Я [...] продаю несколько акций со своего [...] счёта 401(k)¹ и временно размещаю вырученные за них деньги на [...] фондовом рынке, потому что [...,. . .,. . .!] ФРС² повысит процентную ставку на своём следующем заседании, - громко и весьма развязно [по причине нахождения под неслабым градусом] возвестила Кэти.
Вот об этом я и говорил. Это было именно та информация, о которой я знал изнутри, как говорится, "из первых рук" - весьма ценное знание, которым, правда, я не собирался воспользоваться, чтобы сыграть и заработать деньги на фондовом рынке, потому что это было бы незаконно. Но это было знание, которое я не преминул без каких-либо колебаний использовать против Кэти.
— Извини, Кэти, но ты ошибаешься, - возразил я. - ФРС сохранит процентную ставку на прежнем уровне на своём следующем заседании, которое, я полагаю, состоится через десять дней.
— О, Блейк, ты несёшь такую чушь! - с пьяной, наполовину презрительной насмешкой фыркнула она. - Ты, блядь, всё болтаешь, болтаешь... и всегда ошибаешься, и я уже начинаю от этого уставать. Так что возьми свои бабки и засунь их в свой рот, а он у тебя... ик-к!.. .там, где у других людей задница.
Эта реплика была произнесена как раз в тот момент, когда в музыке наступила пауза, так что большинство гостей отлично расслышали её и рассмеялись.
— О, дорогая, милая Кэти, не будь так упряма; у меня есть инсайдерская информация, и ты наверняка проиграешь; а мне совсем не хотелось бы грабить тебя, - ответил я необычайно снисходительным тоном.
— Не-а, мистер пиздобол, это у меня есть абсолютно надёжная внутренняя информация, и я знаю, что они собираются поднять ставку.. так что я могу поставить... да хоть сто долларов на то, что я права, - похвасталась Кэти.
— Сто баксов? - усмехнулся я. - Можешь даже не тратить моё время на то, чтобы ради этого ударять по рукам, - ответил я, твёрдо намереваясь заключить пари с настолько запредельной ставкой, какую она не смогла бы покрыть.
— Ставлю десять тысяч на то, что прав я, а ты, Кэти, ошибаешься, - чётко и достаточно громко, чтобы услышали окружающие, заявил я ей. Кто-то из присутствующих дам слегка ахнул, другие гости, кажется, начали перешёптываться между собой.
После нескольких секунд ошеломлённого молчания, слегка пошатывавшаяся до этого Кэти ответила более членораздельно, чем во время предыдущих своих реплик:
— Я... э-э-э... не могу себе этого позволить; ты специально говоришь так, чтобы попытаться отказаться от пари?
В действительности я знал, что Кэти не слишком расчётливо обращалась со своими деньгами и, вероятно, у неё было не так уж и много активов за душой, за исключением её апартаментов в кондоминиуме и уже упомянутого счёта 401(k). И уж точно никаких 10 000$ наличными, которые она могла бы выложить на стол.
— Извини, но либо ты делаешь уравнивающую ставку в десять штук, либо забираешь назад своё ошибочное заявление, - хмыкнул я, с выжидательно изогнутой бровью глядя на упрямую спорщицу.
Кэти, дёрнув плечом, что-то неразборчиво пробормотала себе под нос; другие гости рассмеялись; музыка заиграла снова, и я подумал, что на
"1000...и один день"