воина, хоть ясно было, что это гражданский и далекий от насилия человек. И сейчас девушка очаровывалась нежданным пациентом с новой силой. Поэтому искала повод говорить с Леоном о чем угодно.
— Почему я тут один в палате?- вдруг спросил Леон, прервав неловкое молчание.
— Лазарет на севере принимает большинство раненных. Но их все меньше...
— Раненных меньше, погибших все больше...- выдохнул Леон, посмотрев в безмятежное летнее небо через окно.
— Может, вам принести чай?
— Да, если можно, Юко...
Девушка тут же поспешила выйти из палаты, а Леон нервно заерзал на больничной койке. Юко произвела на опытного мужчину такое странное впечатление, что даже стало страшно. Леон осознал, что был близок к тому, чтобы обнять девушку. Мужчина был далеко не ловелас, чтобы охмурять медсестер. У него и в мыслях подобного не было. Но странное пьянящее желание шло откуда-то из души, в которую профессор не особо и верил. Леон захотел поскорее покинуть больницу и вернуться к своим делам. Мужчина встал. В этот момент вернулась Юко. Она поставила кружку на столик рядом с кроватью.
— Юко, я, наверное, должен идти...
— Куда?
— Я вполне хорошо себя чувствую, я...
— Вы не можете просто уйти...
— Почему?
— Вы...
— Юко...
Леон не выдержал. Он обнял девушку за талию и прижал себе. К его удивлению, Юко в этот же момент обняла мужчину за шею. И они синхронно соприкоснулись губами. Они целовались со всей страстью пылких любовников. Никогда Юко не допускала подобного. Никогда Леон не позволял себе такого. Они целовались, удивляясь самим себе. Они ничего не знали друг о друге. Еще утром никто из них не мучался одиночеством и недостатком любовных ласк. У обоих были важные дела. Шла война. Но сейчас ничто, пожалуй, не могло остановить этих двух, что срывались в пропасть.
Леон ощущал пожар в груди. И этот пожар с диким рвением охватывал все тело. Мужчина никогда не чувствовал такую жажду. Юко пробуждала в нем огненное желание. Руки сжимали попку девушку, скользили по спине, затем в нетерпении заворачивали подмышками к аппетитной груди. Леон неаккуратно расстегивал халат, освобождая торчащие молодые соски.
Юко никто и никогда не назвал бы легкомысленной девкой. В ее жизни были пара парней, с которыми был и секс, и романтика, и верность. Конечно, было много ухажёров. Но Юко, даже выпивая сакэ, твердо давала понять, что существуют границы. А сейчас девушка уже стонала в поцелуе, позволяя зрелому мужчине всё. Именно ему можно было всё. Пока он разбирался с ее халатом, она расправлялась с его брюками и трусами. Нежные пальчики охватили торчащий член. Никогда Юко не позволяла затуманить свой разум своим желаниям. Но сейчас она испытывала жгучую необходимость чувствовать этого мужчину. Именно его.
— Юко... Мы...
— Леон... Да...
— Да... Но мы... Нам...
— Я знаю...
— Это всё...
— Да... Нет...
Они пытались сформулировать. Они пытались вернуть власть над разумом. Но получались лишь обрывки фраз, пока руки со страстью и нежностью изучали друг друга. Оба знали, что дверь не заперта. Их могли застать. Но не было воли прерваться даже ради нескольких шагов к двери.
Леон давно, а может, и никогда так не желал женщину. Пожалуй, даже свою жену. Прекрасная Юко легла на кровать, он тут же лишил ее белоснежных трусиков и первым делом стал целовать ее лобок, покрытый короткими волосками. Затем губы и язык скользнули ниже, к заветной киске. Леон буквально пил Юко. Девушка заметно обильно текла, напаивая мужчину своими любовными соками. Юко даже занервничала, подумав, что описалась. Никогда она так не текла. И никогда ее туда не целовали. Никогда язык не касался ее клитора.
Моё детство (отрывок)