нравится когда её так называют. Вот я тоже Мошников, но меня Чмошей никто не зовёт. Во-первых потому что имеют уважение, ну и еще потому что вообще-то у меня нет близких друзей в школе, вообще-то никаких нет, и обычно меня никак не называют. Нет, ну называли конечно и чмошником, бывает иногда, но не то чтобы прям прозвище, не подумайте, просто в школе иногда говорят не подумав. Не со зла.
Дядя Миша не был каким то случайным однодневным маминым увлечением, он был серьезным дядькой - с бородой, малопьющим, со стабильной и хорошей по меркам нашего посёлка работой. Имел машину. Курил хорошие сигареты. С фильтром. И наверное считался завидным женихом. Работал на складе в Пятёрочке сменами по два через два, я почти никогда не видел его пьяным. Даже если они с мамой сидели на кухне и он приносил бутылочку коньяка или водки, то выпивали они всегда очень культурно, без шума и вульгарностей. За второй не шли, никогда не барагозили, просто ебались. Приглашали посидеть поужинать с ними и меня. Даже интересовались учёбой. При мне лишнего себе не позволяли. Ну то-есть он её лапал конечно, но это из-за того что она очень красивая женщина с пышными формами и даже мне понятно, как трудно было бы от этого удержаться. Никогда это не усугублялось, меру знали, а если дядя Вова слишком сильно распалялся, в шутку поднимал ей майку доставая груди и начинал уже сильно трогать между ног, то мама, понимая, что мне лучше не смотреть на такое, уводила его в свою комнату и не позволяла лишнего. И дядя Миша относился к ней уважительно и, видя её заботу о сыне, никогда не называл её Чмошей при мне, а пользовался таким обращением только когда я в другой комнате. Наверное он влюбился в мою маму. А она в него. Сейчас мне было слышно их, чуть приглушенные тонкой стенкой разговоры
- Давай вылазь из под меня, я уже устал на тебе елозить. Дососи
- Ну, Миш.. Сегодня можешь прям в меня..
- Хы... Чмошка, да у тебя там корыто распахано так что я ничего не чувствую, - дядя Миша привык так шутить с мамой и мама это понимает и поэтому всегда легко реагирует на такие слова. Слышу скрип кровати от передвижения тел и опять низкий голос дяди Миши, - подожди, останься так... Подними жопу повыше, покажи растраханную дырку. Подрочи себе
- Миш, ну потише, сын же дома...
- Дрочи я сказал, - произносит это еще более громким голосом не терпящим возражений, так чтобы я точно услышал. И мама, что бы он не шумел, наверное начинает дрочить, потому что далее указание не повторяется.
Секунд 10 ничего не слышу, представляю и одновременно уверен, что мои представления на сто процентов совпадают с действительностью, что мама сейчас стоит на своей кровати в позе раком, своей пышной попой к смотрящему на неё мужчине и, исполняя его приказ, дрочит свою растраханную... ну... пизду.. Я не люблю думать про маму такими словами, но иногда по другому не получается. Я знаю что это неприлично, стараюсь сдерживать себя, от таких слов и мыслей, но возбуждение пересиливает приличия и стыд. Я тоже начинаю дрочить. Мама же дрочит... Почему бы тогда и мне не подрочить. Я сижу на своей одноместной кровати, прислонившись спиной к стене. А ровно за этой стеной, в комнате, располагается и мамина большая двуспальная постель, на которой она прямо сейчас стоит лицом ко мне, возможно даже опирается рукой или грудью на ту же стену. От такой
Как Баба за Мужика из-за денег вышла