Все было так плохо, как я и опасался. Мне приходилось общаться с Гейл или, по крайней мере, видеть ее каждый рабочий день, когда я был в городе. Поскольку у нас в офисе было очень дружелюбное окружение, мы часто проводили вечеринки, пикники, собрания, выездные встречи и другие мероприятия вне работы, где, к счастью, чаще всего общались с супругами. Гейл, похоже, была счастлива в браке со своим мужем Джоном, биржевым брокером. Бренда, казалось, никогда не относилась к Гейл так тепло, как к большинству других сотрудников управления, несмотря на то, что, насколько я мог судить, Гейл всегда была приветлива на этих мероприятиях.
На праздничной вечеринке, после того как Гейл проработала там около двух лет, каким-то образом получилось так, что мы с Гейл танцевали вместе, в то время как Джон и Бренда танцевали вместе. Когда быстрая песня сменилась медленной, и Гейл просунула одно из своих бесподобных бедер мне между ног, произошла катастрофа. Я не только стал твердым, как камень, но и, пока Гейл болтала без умолку - не то чтобы она прижималась головой к моему плечу, - я спонтанно кончил себе в штаны. Такое случилось впервые в моей жизни. Я не думаю, что она почувствовала влагу до того, как мы оторвались друг от друга, но она должна была почувствовать мой стояк.
По дороге домой в тот вечер Бренда была сама не своя.
После той ночи я стал думать о том, что Гейл, черт возьми, вводит меня в коматозное состояние. Я провел слишком много времени без сна, думая о ней, и когда я увидел, как ее задница вышагивает по коридору на работе, у меня чуть не случилось еще одно спонтанное семяизвержение. Именно тогда я решил, что для блага моего брака и для моей самооценки, учитывая мое обещание никогда больше не изменять, мне нужно расстаться с Гейл.
Ко времени моего злополучного танца с Гейл у меня было несколько серьезных запросов от биомедицинских и фармацевтических компаний, пытавшихся купить Resikit. У нас был значительный портфель ценных патентов, охватывающих практически все аспекты нашего тридцати одного коммерческого продукта, и еще более многообещающие продукты находились в разработке. Кроме того, я явно накопил больше денег, чем мог когда-либо использовать, и был впечатлен филантропическим подходом таких известных людей, как Билл и Мелинда Гейтс и Уоррен Баффет, так что мне захотелось работать на благо общества, а не на свое личное благосостояние. Я почти убедил себя, что эта вторая причина (преданность филантропии) была главной причиной, по которой я хотел продавать. Однако в те моменты, когда я думал о Гейл, занимаясь любовью с Брендой, мне приходилось признаться себе, в чем была настоящая главная причина.
Когда я приглашал претендентов на продажу Resikit, я вовлек в процесс шесть самых высокопоставленных членов управленческой команды, включая Гейл. Гейл выразила мне беспокойство по поводу сложившейся ситуации, поскольку, по-видимому, была уверена, что является не самым незаменимым членом команды, и не думала, что сможет найти подходящую с финансовой точки зрения альтернативную должность. Я посоветовал ей не волноваться, но при этом изо всех сил старался не пялиться на ее бедра, когда она сидела напротив моего стола, скрестив ноги и приподняв юбку.
В итоге я продал компанию третьему из восьми "покупателей", предложивших самую высокую цену (все предложения были настолько непристойно высокими, что с финансовой точки зрения для меня не имело никакого практического значения, какой из
Сами виноваты