растаять и уплыть к себе в комнату. Ответа от меня не последовало.
— Так, я сейчас, - на удивление спокойно сказала Вера и ушла.
Она зашла в ванную - я слышал. Верно, воду перекрывала. Прошествовала на кухню. Там звякнула посуда. Затем мама вернулась - также, топлес, но с распущенными волосами, с двумя стаканами воды в руках. Один протянула мне, и я жадно проглотил все его содержимое. Свой же она отпила до половины и поставила на пол, сбоку от дивана.
— Ложись! - приказала Вера.
Я говорил, что она упряма? Решив, опустошить меня до дна, она не остановится.
— Без рук! - предупредила мама, когда я улегся. - Закинь их за голову, - я повиновался.
Она собрала волосы на голове в тугой хвост, обмотала их резинкой с запястья, склонилась надо мной. Снова открыла головку. Только теперь взяла в рот сразу половину члена. Все то же - чувственные ласки губами, языком, касание неба. Но теперь темп был выше. Уретра с простатой снова завибрировали - еще напряженнее, чем прежде. Полились стоны. А она уже засосала три четверти. Дальше, без рвотного рефлекса, не влезает, пришло понимание. Но все мысли теперь крутились на заднем плане - фоном. Я ничего не соображал больше.
Наконец мама устала. Взяла свой стакан, сделала пару глотков.
— Ты собираешься кончать?
— Угу!
— Я так больше не могу! Разложи диван!
Через минуту полуторное ложе было готово. Мы лежали буквой Т. Я закинул руки за голову, а мама сосала мой член. Чего она только не вытворяла! Я даже и подумать не мог, что такое возможно! Дошло и до глубокого минета. Вера несколько раз давилась, но вскоре стало легче.
Время шло. Я все не кончал. И мама выдохлась во второй раз.
— Кошмар какой-то, - тихо произнесла она, садясь. - Нужно возбудить тебя сильнее. Сосать я больше не могу - челюсти свело.
Я молчал.
— Есть идея, - она заговорщецки сверкнула глазами. - Как ты относишься к петтингу?
11
Тогда я очень примерно представлял себе, что это такое. Но мама, как всегда, взяла ситуацию под свой контроль.
— Без рук! - снова предупредила она.
Села у меня между ног, потом легла, оперевшись на руки. Ее груди прошлись по моему члену. По животу, по груди, достигли лица. Она подалась назад, член уперся в ее промежность под велосипедками. Вера сделала несколько движений туда, сюда, изображая наездницу, потерлась об него и снова села между ног.
— Не выйдет, - констатировала она. - Натрем.
Я уже и не знал, чего ждать. Ситуация развивалась каким-то немыслемым образом.
— Вставай! - она тоже встала. - Попробуем так, - повернулась ко мне спиной, наклонилась. - Тыкай в меня. Куда, знаешь?
Я замер, онемел, лишился последних чувств. Мама взяла мои руки и положила себе на бедра, член приставила к какому-то месту под велосипедками, уперлась своими руками в колени.
— Давай!
Я начал двигаться. Не сильно. "Уф!" - через раз слетало с ее губ. А мне не нравилось. Так и сломаться можно. Она тоже это быстро смекнула. Отодвинула меня и, расправившись с остатками воды, села на диван.
Мне уже и не хотелось, но член стоял, а мама думала. И по тому, как Вера опустила глаза, я понял, что она приняла решение, которое ей не по душе.
— Могу потереться об тебя, - ее голос был тихим, а в глазах я увидел неуверенность. - Гладь меня, если захочешь, но без проникновения. Ты, вроде, соблюдал до этого мои условия. Я могу рассчитывать на тебя сейчас?
Утвердительный кивок.
— Ложись, - знак рукой.
12
Я лег у края. Мама, стоя ко мне боком, потянула вниз
Ночь На Тандере