она казалась искренней, когда говорила, что любит меня и не хочет терять ни меня, ни наш брак, но осмелился ли я рискнуть?
Проблема была в том, что я не мог этого знать. Она могла делать все, что угодно, пока меня не было, и я бы не узнал об этом, если бы не был готов обанкротить себя, заплатив частным детективам, чтобы они следили за ней, пока меня не будет.
Затем меня осенила другая мысль.
Что, если Тэмми заметила, что диктофон исчез, и не посмотрела, лежит ли он на полу? Что, если она увидела, что его нет, и решила, что я подключил его обратно к телефонной линии? Что, если разговор, который я слушал, был чушью, которую я должен был услышать?
Это та мысль, которая заставила меня принять решение. Это было свидетельством того, что я всегда буду думать о том, что если я останусь с Тэмми. Сомнения всегда были со мной, и все, что она говорила или делала, заставляло меня смотреть на это с разных сторон, пытаясь понять, что было правдой, а что нет. Что было ложью, а что нет. Суть в том, что доверие исчезло. Любовь, может, и осталась, но доверия больше нет. Я бы стал подвергать сомнению все, что она говорила и делала, и я не мог – не хотел! – так жить.
Я бы записался на прием к адвокату, как только пришел бы утром на работу.
Летняя практика