— Нет, - сказала дочка безаппеляционным тоном, - я думаю, что нам следует поговорить об этом…
Кэти посмотрела на меня с сомнением в глазах, но все, что я мог сделать - это только лишь пожать плечами. Мы никогда раньше не уклонялись от других тем серьезного обсуждения. Зачем отклоняться от традиции сейчас? Я посмотрел на свою дочь и сказал:
— Хорошо, Сьюзен. Нокаутируй нас своими суперзнаниями. Расскажи нам истину об инцесте.
Давным-давно в своей профессии психолога я усвоил, что уклониться от темы - значит оставить ее неразрешенной и рисковать тем, что в будущем она разрастется в еще более серьезную проблему. Если кто-то чувствует себя достаточно сильным, чтобы поднять щекотливую тему в дискуссии, лучше всего просто позволить ему сказать свое слово и оставить все, как есть.
Сьюзен немного помолчала, собираясь с мыслями, а потом начала:
— Инцест, хотя и незаконный, не является таким уж большим риском, каким его считают сейчас люди. У древних египтян, о которых мы читали еще в детстве, была культура, которая просуществовала тысячи лет, верно?
— Да, - сказала Кэти, - но какое это имеет отношение к инцесту?
— Прямое, - сказала Сью, как будто мы упустили какой-то важный, но очевидный момент, - фараоны Египта считались богами и прямыми потомками бога Солнца Ра. Слишком высокие и могущественные, чтобы породниться с простыми смертными. Способом, которым они утверждали свою божественность, был инцест. У фараона должны быть дети, верно? Сыновья и дочери. Только потомок Ра мог править империей, а чистокровные правители были единственными, кого они признавали законными наследниками трона. Линия потомков Ра длилась многими столетиями, не прерываясь. Если кровосмешение так опасно, как могла эта династия так долго поддерживаться? Дело в том, что у неродственных пар риск зачать неполноценного ребенка составляет от 2 до 4 процентов. У двоюродных братьев и сестер риск составляет от 4 до 7 процентов. У единокровных братьев и сестер – это примерно 6-9 процентов. Родительско-дочерние связи? Примерно от 7 до 10 процентов, и это толкает его. Сейчас генетический скрининг позволяет выяснить, насколько стабильной будет зигота, прежде чем она даже достигнет созревания плода.
Она посмотрела на Дэвида.
— Мы с Дэвидом могли бы заняться сексом прямо сейчас, и если бы он меня оплодотворил...
— Ого! – вскрикнул Дэвид, заметно съеживаясь от этой мысли, - не втягивай меня в это!
Сьюзен фыркнула.
— Я просто проиллюстрировать мысль, Дэвид. Не сходи с ума. Во всяком случае... если бы я забеременела от Дэвида, мы могли бы в течение нескольких дней выяснить с очень большой точностью, будет ли будущий ребенок здоров. Вообще-то, 91-94% за то, что ребенок будет в полном здравии. И более того, наш ребенок, если это девочка, может забеременеть от своего собственного отца, моего брата, с такими же точными шансами, как если бы она была мной - в среднем 92%, что и этот ребенок будет здоровым.
Честно говоря, я был немного ошеломлен. Я и понятия не имел, что эти цифры, математически и научно, могут действительно поддерживать акт инцеста как более или менее сопоставимый по качеству с обычным деторождением.
— Где ты это узнала, Сьюзен? - спросил я.
Мне было искренне любопытно, потому что я никогда раньше не слышал таких цифр.
— Об этом пишут в медицинских журналах, папа, - откровенно призналась она, - в прошлом году у нас была заметка в школьной газете по этой теме с цитированием источников. Из любопытства я проверила эти ссылки. Действительно, при инцесте существует несколько более высокий генетический риск, но это далеко не тот
Ксюша. Часть 2. О пользе бритья