одетости, но никак не прокомментировала ее. Разговор вначале касался подчеркнуто нейтральных тем, а потом перешел на подготовку второй выставки наивного искусства с учетом опыта составления первой экспозиции. Как бы между прочим Энн упомянула, что заказала наивной художнице, у которой Кэтрин купила картину для нашей спальни, еще одну живописную работу эротического плана уже для своей спальни, но примерно в полтора раза большего размера, чем у нас.
— Это вполне в духе Энн: опередить и возглавить, - подумал я про себя, - вот интересно, что же будет дальше.
Кэтрин спросила, похвастается ли она потом картиной нам? Энн ответила, что непременно, но уточнила, что не ставила жестких сроков художнице и не знает, когда к ней придет вдохновение. Я спросил, замужем ли эта художница и сколько ей лет. Оказалось, что ей за пятьдесят и у нее трое уже взрослых детей. А еще Энн сказала, что после развода у художницы был глубокий стресс, от которого спасла арт-терапия. Причем когда в ее творчестве появились мотивы эротики, на нее стали гораздо больше обращать внимание мужчины. Снова замуж она пока не собирается, поскольку вошла во вкус, когда есть выбор и ухаживающие за ней конкурируют за ее внимание.
— Среди эротических эскизов и набросков, которые она показывала мне, были сценки группового секса с одной женщиной и двумя или тремя мужчинами, - пояснила Энн, - но я заказала ей «парную» картину…
— Это наверняка был трудный и высокоморальный выбор, - подтрунила над подругой Кэтрин.
— Да, было не просто, - улыбнулась Энн и замолчала, словно задумавшись над чем-то очень личным.
— Как там Дэн? Он не скучает по тебе, когда ты у нас в гостях без него? – поинтересовался я, чтобы заполнить возникшую паузу.
— Знаешь, что он мне сказал сегодня утром, уплетая бутерброд с ветчиной? Что свободный выбор создаёт личность и что быть — значит выбирать себя.
— И поэтому Дэн как личность выбрал бутерброд с ветчиной? – расхохоталась Кэтрин.
— Я думаю, что он имел ввиду что-то другое, и вы сейчас прекрасно понимаете, что именно. А если серьезно, то демонстрацией своего открытости вы подкинули мне много пищи для размышлений. Вот я размышляла-размышляла и пришла к выводу о том, что с вами я готова раздеться. Но пока только до белья – уж не обессудьте.
Энн встала и начала медленно раздеваться, наблюдая за нашей с Кэтрин реакцией. После того, как она сняла блузку, став ко мне спиной и затем обернувшись, мой член получил импульс к разрастанию. На Энн был красный ажурный эротический лифчик, оставляющий соски открытыми и лишь поддерживающий груди снизу. Когда же она освободилась от юбки, мы просто ахнули: ее миниатюрные трусики были с разрезом «доступ к обеим дырочкам». Сейчас Энн явно наслаждалась произведенным впечатлением.
— Однако, креативненько, - удивилась вслух Кэтрин.
— Ну я же теперь культуртрегер - мне это положено по статусу. Итак, чем мы теперь займемся, мои дорогие? У кого какие идеи, чтобы никому не было скучно?...
Энн была очень довольна произведенным на нас впечатлением. Обернувшись ко мне, она потрогала уже возбужденные сосочки и с некоторым вызовом посмотрела на Кэтрин. Моя жена рассмеялась, сбрасывая с себя банный халатик:
— Ты сегодня просто неотразима. Я, пожалуй, не буду сопротивляться и сразу сдамся на милость победительницы.
— То есть? - поинтересовалась Энн. - Ты о чем?
— Думаю, что с моей стороны будет лучше полностью уступить тебе на этот вечер своего мужа. Хочу побыть просто наблюдательницей за вами. Можете не обращать на меня ровно никакого внимания. Типа я как предмет мебели, - пошутила
Мой любимый парень