- я буду трогать Олесину грудь и попу всегда, когда представится случай. И вот мы, вооружившись предметами настоящих взрослых преподавателей - указкой и мелом - с самого утра провели два урока для малышни. Мы вели их в игровой манере, разрешали ребятам шуметь и громко смеяться, так что в итоге ученики остались довольны и после звонка выбежали в коридор, галдя и дурачась.
Следующий урок был "окном" - у нас с Олесей свободные сорок минут, а после - завершающее занятие и концерт в честь Дня Учителя в актовом зале. Нам не нужно было думать, чем занять это время. Я все утро хотел Олесю и на переменах откровенно трогал ее за грудь, беря шарики пятерней и сильно сжимая. Я чувствовал, как переполнены яйца, как сперма закипает в них, а член давно был мокрый от натекшей из головки смазки. И вот я приблизился к девушке, страстно поцеловал ее и прошептал: "Олеся... Я хочу тебя..."
"Милый, тебе никак не сдержать сперму?" прошептала Олеся и тут же покраснела.
"Нет, Олеся... Мои яйца переполнены..."
"Отдай же мне все, милый..."
Мы заперли дверь, задернули шторы на окне и я усадил девушку на преподавательский стол. Олеся тяжело дышала, а я покрывал поцелуями ее губы и шею, при этом медленно расстегивая блузку. Олесин розовый кружевной лифчик... О, как же он здорово подчеркивал ее красивую круглую грудь. Всего через несколько месяцев этот лифчик сыграет свою роль в очередном эпизоде нашего влечения друг к другу. Но тогда мы не знали этого. Тогда я мял Олесины шарики через ткань лифчика, а после расстергнул его и швырнул на пол. Ее сисечки, налитые, вставшие от желания, оказались у меня перед глазами.
Я не торопясь облизывал сосочки Олеси. Они были твердые как пуговки, и я водил кончиком языка по ореолу, чтобы потом нежно укусить сосок, из-за чего Олеся испустила тихий протяжный стон. То, как Олеся стонала, как ее невероятной красоты юное тело отзывалось на мои ласки, заставляло мой член ныть от возбуждения. В яйцах плескалась и бурлила сперма - я неистово хотел Олесю, поэтому после нежных ласк я взял шарики ее грудей в ладони, начал довольно сильно мять их и одновременно облизывать полностью. Я хотел, чтобы ее грудь была вся в моей слюне, чтобы я не оставил ни одного сантиметра ее шелковой кожи без внимания. Олеся приподняла голову и со всхлипами похоти наблюдала, как я мну и лижу ее сисечки.
Через минуту я с уссилием оторвался от Олесиной груди, приподнял ее юбочку и коснулся пальцами тоненькой полоски трусиков. Сказать, что они были мокрыми - это не сказать ничего. Олесина щелочка протекла таким количеством сока, что трусики можно было буквально выжимать, а ручейки ее выделений текли по бедрами.
"Олеся..." прошептал я, глядя на нее помертвевшими глазами: "Можно я прикоснусь членом к твоим трусикам?"
Олеся тяжело дышала и, наверное, плохо соображала от похоти, так что судорожно кивнула и подтянула юбку до пояса, обнажая розовые трусики. Ее набухшие половые губы вылезли за ситцевые края, так что трусики, по сути, не прикрывали ничего. Я в один момент расстегнул брюки, спустил их вместе с боксерами на пол и Олеся вновь застонала, увидев мокрую от смазки головку, с конца которой свисала большая мутная капля. Венозный, пульсирующий, раздувшийся, мой член вновь за столь короткой время разрывался от желания Олесиного тела. Я приблизил головку к лону Олеси и в следующее мгновение коснулся ткани ее трусиков и выглядывающих из них половых губ. Олеся даже немного вскрикнула - первый раз в жизни мужской член прикоснулся
Аня остается одна (из цикла ?Хижина дяди Яши?).