он мечтал, его разнеженному члену было бы несладко. А сейчас мальчику было хорошо, Пелагея это чувствовала и сама задышала от возбуждения.
Но вот мальчик застонал и сам задвигал бедрами, пытаясь просунуть член все дальше. Значит, уже дошел до кондиции. Пелагея плавно поднялась и села рядом. Она взяла его влажный орган и стала медленно сжимать руками. Из него обильно полилась белая горячая сперма. Юноша застонал. Он откинулся на подушку и тяжело переводил дыхание.
А Пелагея молча встала, надела халат, подобрала его трусы и майку и вышла. Ополоснула руку под рукомойником. В очередной раз зашла в дом и поднялась на чердак. Оглядела Борисову комнату и бросила белье на кровать. Спустилась вниз и прислушалась.
Полина, похоже, успокоилась и прикурнула в объятиях милого друга. А тот сладко спал и не знал, что делалось с его братом. Как их любящая матушка, тоже продолжавшая храпеть и жирок на перинах наращивать. Пелагея усмехнулась и спокойно вернулась во времянку.
Мальчик сидел на кровати, в чем мать родила и явно был чем-то встревожен.
— А вы трусов моих случайно не видели?
— Видела, я их в комнату отнесла.
— Зачем? В чем я теперь пойду?
— Так добежишь, не развалишься. Только побыстрее, а то кругом соседи работают.
Он встал и вытаращил на неё глаза.
— Что уставился? Беги быстрее, пока мать не увидела. А то как ты ей объяснишь, зачем ты их вообще снял?
Он подошел к двери, растеряно оглянулся и вдруг дал стрекача к дому, прикрывая себя между ног. Пелагея услышала топот шагов по лестнице и все затихло. Теперь он будет боятся, что кто-то из соседей его мог увидеть и рассказать. И на всякий случай будет вести себя тише воды. А если и правда про него кто-нибудь расскажет, то даже лучше. Не сможет больше строить из себя невинную деточку и поневоле от Полины отстанет
Можно спокойно приготовить чай и отдохнуть в тишине.
Я и Влад