подругой Ульяна немного проигрывала по внешнему эффекту. Но если смотреть на нее обособленно, то заслуживала немало лестных откликов. «Широкая кость» отнюдь не портила ее, а напротив, притягивала вычурностью форм. Это была русоволосая с яркими голубыми глазами и коралловым ртом очень миловидная особа. Молодая упругая грудь была даже крупнее, чем у подруги. Отсутствие талии ничуть не портило ее фигуру, поскольку компенсировалось шикарными сочными ягодицами и крепкими, по-японски скроенными ножками. Видели, наверняка, по крайней мере в японской порнухе, такие ножки – ровные, полные, не спортивные. Особенно мне нравится, когда они слегка косолапят, сводя ступни пальчиками внутрь. Одно удовольствие гладить такие и укладывать себе на плечи.
Что сказать? Наблюдал за их размеренными, даже, как мне показалось, намеренно замедленными движениями и все больше укреплялся в намерении овладеть ими обеими вместе или порознь – все равно.
— Мы готовы! – Намеренно громче необходимого прокричала Марина.
— Так, теперь подъем в гору. Ваши шлепанцы будут скользить и можете упасть. Поэтому я, вопреки правилам, пойду последним. Не дергайте ваши юбки, а лучше держитесь за кусты. Поверьте, мне тоже будет не до любований вашими ножками. Отложим это на потом.
Подруги прыснули от смеха, но ничего не ответили, а только со значением переглянулись и пошли вперед. Честно признаюсь, насладился видом их ножек и ягодиц. Вот как это понимать – разглядывая их голыми буквально пять минут тому назад возбудился, но не так сильно, как теперь, просто заглядывая им под юбку. Психологи давно подметили, что больше возбуждает не открытость, а тайна. Вспомнил случай из пионерского лагеря.
Давно это было. Был я в старшем отряде и, фактически, помощником вожатого, поскольку перешел уже в восьмой класс, а это был уже крайний пионерский возраст. Нас с таким же «старшим пионером» Валеркой привлекали к разного рода общественно-полезной работе во время тихого часа и по вечерам после отбоя. Тогда мы репетировали концерт к родительскому дню – типичная литературно-музыкальная каша с патриотическим уклоном.
Ведущей была девчонка из второго отряда лет двенадцати. Так себе пигалица, но спортивная бойкая и голосистая. Все дни на репетициях она сверкала своими острыми коленками в шортах или короткой юбке, не вызывая никаких эмоций у пионеров мужского пола. А на концерт на нее надели длинное черное бархатное платье с разрезом спереди... Что это было! Сверкнувшая в разрезе ножка нашей ведущей вызвала такую реакцию всей мужской аудитории, что в тот же вечер на лагерных танцах у нее от кавалеров не было отбоя. Да что мальчишки. Один из папаш, сидевший прямо за нами, при виде ножки в разрезе так охнул, что мы с Валеркой даже обернулись.
Так вот, о чем это я? Да, глядел я под юбки моих прелестниц и едва сдерживал напряжение срамного удилища. А как его сдержишь? В этих условиях никак... Так и вышел наверх с бугром в шортах. Девахи явно заметили это, но вида не подали, незаметно хмыкнув в кулачок.
По дороге заехали в классный ресторан под высокими соснами недалеко от аэропорта. Накормил барашком из тандыра и всякой сопутствующей турецкому хлебосольству всячиной. Запив все это бокалом красного вина, девушки разомлели и в машине чуть было не заснули. Взбодрил их предложением, как провести оставшиеся у них в запасе два свободных дня.
— Девчонки, хотите в Памуккале?
— О, да, да, хотим! – Почти в один голос закричали барышни.
– Мы сразу хотели взять экскурсию в отеле, но не попали на эту встречу с гидом – на пляже провалялись. – затараторила Ульяна. – А потом больше и не предлагали.
Благодарности нет предела