нескольких дней я становилась все более и более наглой. Я просыпалась все позже и позже, зная, что он всё равно придет и принесет мне завтрак и будет обслуживать меня своими рукам. Меня начали посещать ещё более грязные мысли.
Я попыталась оттолкнуть их, напоминая себе, что я его горничная, а он мой подопечный. Но чем больше он мне служил, тем труднее становилось сопротивляться. Однажды, лежа в постели, я снова позвала его. «Алёш, можешь еще раз прийти и помассировать мне ноги?» — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.
В тот момент я хотела зайти дальше, но сдержалась.
Со временем я стала уже заставлять молодого человека готовить мне завтрак, обед и ужин. Я приказывала ему массировать мне ноги во время еды, и ощущение его рук на моей коже опьяняло. И всё это время, кроме завтрака, я была в униформе горничной.
И вот однажды я слишком сильно напилась. Когда я закончила ужинать, я больше не могла сопротивляться.
Я схватила его за волосы во время массажа моих ног и потянула к своей киске, мой голос дрожал, когда я заставила его лизать меня.
Он колебался какое-то мгновение, но затем уступил моим требованиям, и я почувствовала, как меня захлестнула волна удовольствия.
«О боже, да», — простонала я, когда он исследовал мое тело языком. «Не останавливайся, никогда не останавливайся». Я притянула его ближе, мои бедра дернулись, когда я почувствовала, как он скользил языком внутри меня. Он двигался с не привычной легкостью, как будто точно знал, что мне нужно.
"Вам это нравится?" — Спросил он робким голосом.
«Да», — выдохнула я. «Не останавливайся». Он продолжал доставлять мне удовольствие, его язык двигался внутрь и наружу моей киски, он кружил по моему клитору. Вскоре я почувствовал прилив оргазма.
«Я кончила», — прошептала я, мой голос дрожал от удовольствия.
После этого массаж моих ног исчез. Алёша лизал мои ноги языком и обсасывал пальчики. Это был новый уровень в наших отношениях.
Прошли месяцы с тех пор, как я впервые соблазнила Алёшу на куни.
Я уже давно отказалась от всякого чувства стыда или смущения, поскольку открыла для себя нечто гораздо более волнующее: силу.
Сила поставить хозяина дома на колени, заставить его молить о моем прикосновении, заставить его жаждать моего тела.
Это была сила, о которой я никогда не подозревала в прошлом, и теперь, когда я попробовала ее, я не могла насытиться. Я продолжала носить униформу горничной: короткая юбка и тугой корсет подчеркивали мои формы и напоминали хозяину о его месте. Его место быть слугой собственной горничной.
Я наслаждалась тем, как он смотрел на меня, как его глаза следили за каждым моим движением, как у него сбивалось дыхание, когда я говорила. Теперь я контролировала ситуацию, и мне нравился каждый момент.
Однажды вечером, после долгого дня обслуживания Алёши и его гостей, я уставшая приказала ему встретиться со мной в бывшей комнате его матери, где теперь спала я. Я хотела напомнить ему о его новой роли, дать ему понять, что он не тот, кто отдает приказы.
Он вошел в комнату, опустив глаза, тело его было напряжено в предвкушении.
— Раздень меня, — приказала я низким и знойным голосом. Он повиновался, его пальцы дрожали, когда он расстегнул мою блузку, обнажая кружевной лифчик. Я чувствовала его дыхание на своей коже, горячее и тяжелое. Я потянулась за спину и расстегнула бюстгальтер, позволив ему упасть на землю.
Вздох Алёши был всем необходимым подтверждением того, что он по-прежнему под моим командованием. Я приказала ему лизать мою задницу, и он без колебаний повиновался. Я чувствовала его язык на своей коже.
Любимая моя