оседлала мое лицо, и на этот раз я послушно (хоть и поморщился) сразу же стал вылизывать пиздень. По груди все еще разливался жар, напоминая о том, как терзали сосочки – это очень сильно мотивировало быть послушным пиздолизом.
Когда Андрей во второй раз вогнал свою огромный хер в мою бедную попочку, я вскрикнул, на мгновение оторвавшись от вылизывания возрастной щелки, и, испугавшись болезненной расправы, тут же стал в быстром темпе водить языком между половых губ Раисы.
— Ух, блядь! – воскликнул Андрей. – Тугая дырка!
— Еби его, дорогой! Трахай эту грязную жопу! – подпевала мужу елозившая по моему лицу пиздой Раиса. Ее смазка обильным ручьем стекала мне в рот, и я, лишенный возможности плевать, глотал выделения соседки, чтобы не задохнуться.
Мне казалось, что хуже уже быть не может, но тут Андрей окликнул мою жену:
— Эй, подстилка ебаная, хули ты проебываешься? Ты что, блядища, забыла, что я сказал отсасывать у этого пидараса?
— Нет, мой господин. Я просто не хотела вам мешать ебать его в жопу, - тут же донесся голос Кристины.
— Не пизди, прошмандовка. Наебать меня захотела? А ну, быстро взяла в рот этот детский писюнчик!
Я почувствовал, как мой член погрузился во что-то влажное и приятное, отчего – о, ужас – тут же начал крепнуть, несмотря на весь творившийся кошмар. Вот уж чего мне не хватало, так это эрекции в то время, когда меня трахают в жопу и одновременно заставляют полировать языком пиздятину зрелки!
Я казалось, что я сгорю со стыда, но воспламениться мне, к несчастью, так и не удалось. Я чувствовал себя крайне униженным, особенно после того, как мужчина заметил мой стояк.
— Райка! Погляди, у этого опездала хуйчишко встал от моего хера в жопе! – с детским, искренним восторгом закричал Андрей, не переставая драть меня в задницу.
— Да, нет! Это у него от блядского рта нашей хуесоски, - постанывая на моем лице, ответила соседка. – Или от моей пизды. Он с нее напился, вот у него писюнок и вскочил. Хочет в мамочкину пиздюшку потыкать, сорванец.
— Да куда там! Говорю же, от моего хуя в сраке! Он же пидор конченный, вот и забалдел от ебли. Да, пидарок? Нравится, как хер в очке гуляет?
Я ничего не ответил. И даже не от того, что любой мой звук непременно будет поглощен пиздой Раисы, а потому, что никогда прежде не испытывал такого унижения. Я попытался абстрагироваться и представить себя другим человеком, но из этого ничего не вышло.
Я оставался тем, кем был: несчастным парнем, которого обманом заманили и изнасиловали. Но самое страшное – это то, что я мог получать удовольствие от умелых лас супружеского ротика в то самое время, когда меня самого использовали, как куклу для сексуальных утех.
Я плакал, как девчонка, беззвучно и горько, но при этом не забывал лизать соседкину пизду, обсасывать половые губы и нырять языком в мокрую дырку влагалища. Я тихонько постанывал от боли, каждый раз, когда Андрей силой вбивал свой хуй в мою нежную попочку, и молился, чтобы этот гад кончил как можно быстрее.
Нет, я не хотел, чтобы он слил в мои кишки сперму, просто я надеялся, что все закончится, как только этот козел забьется в экстазе. Но этот хрен не спешил кончать – то ли сказывалась природная выдержка, то ли то обстоятельства, что он опустошил яйца совсем недавно. При других обстоятельствах я бы позавидовал его эрекции – в его-то годы! -, но сейчас я просто ненавидел своего насильника.
— Нравится?! Нравится?! – повторял Андрей каждый раз, когда
Моя любимая Карина