признать - деятельном участии самой Джейн, сработал слишком хорошо.
Коварный удар ножом в спину от человека, который должен был, наоборот, её прикрывать; бизнес, парализованный превосходно проделанной юридической работой; лишение любой связи и контактов со своими детьми, которые являлись смыслом его существования и его сетью эмоциональной поддержки...
Каков же оказался результат по сумме этих, пропущенных один за одним ударов? Дэйв буквально опустил руки и сдался.
Прибегнув к забвению посредством алкоголя и не имея ни денег, ни даже места для ночлега, он был вынужден примкнуть к той части социального общества, которая на деле этим самым "благополучным социумом" всячески отторгалась.
Пошатываясь от внезапно накатившей слабости, Джейн добралась до ближайшей скамейки и тяжело упала на неё, опустошённая осознанием того, ЧТО она сделала с хорошим человеком, единственным просчётом которого было то, что ему пришлось начать собственное дело в совершенно неподходящее для стартапов экономическое время.
Эти мысли, ворочавшиеся в голове Джейн, были слишком болезненными, чтобы вспоминать о них и думать о том, что и как можно было сделать по-другому.
Поэтому она просто продолжала оставаться в отдалении, не в силах подняться с места, и смотрела в сторону "уголка алкашей", пока к скамейке, на которой всё так же без движения сидел Дэйв, не подошёл крупный, грубоватого вида мужчина.
Они обменялись несколькими словами, после чего Дэйв, подхватив свою бутылку и скудные пожитки, зашаркал к верхнему выходу из парка, и вскоре исчез из вида.
Джейн посидела ещё немного, пока не нашла в себе силы пошевелиться, а затем, поднявшись на казавшиеся деревянными ноги, в каком-то отстранённом оцепенении побрела домой.
*******
Когда дети вернулись домой из школы, они застали свою мать, молча сидящую на кухне и устремившую свой невидящий взгляд куда-то в окно. Впрочем, они игнорировали её, как делали это уже несколько недель.
Она всё так же продолжала сидеть за кухонным столом, когда домой вернулся Питер.
Войдя на кухню, он остановился, окинув взглядом комнату и отметив отсутствие признаков приготовления ужина. Обычно по возвращении у него хватало времени лишь на то, чтобы переодеться в повседневную одежду до того, как подавалась еда. Моральное опустошение Джейн было ясно написано на её опрокинутом лице.
Питер сделал единственное, что пришло ему в голову в этот момент - он заключил расстроенную женщину в объятия и мягко спросил, что происходит. Джейн, наконец, не выдержала и сломалась, разразившись слезами и что-то невнятно бормоча, и прошло минут двадцать, а то и больше, прежде чем он смог уловить смысл её рассказа.
Разобравшись в случившемся, Питер ещё крепче обнял её, укачивая и делая то, чего, как он знал, ожидала бы Джейн, да и любая другая женщина, если уж на то пошло... но зато внутри себя он торжествовал.
Будучи конкурентоспособным бизнесменом, он не просто хотел, чтобы его противники страдали; он всегда хотел, чтобы они, выражаясь фигурально, мучительно истекали кровью.
Кроме того, идеальным сценарием лично для него стал бы такой, в котором Джейн и её дети больше никогда бы не имели никаких контактов с бывшим мужем и отцом.
И вот теперь, судя по всему, положение дел складывалось даже лучше, чем он надеялся.
Если Джейн прямо сейчас видит, что её муж опустил руки и превратился в неудачника, то идея о том, что он всегда был лузером по жизни, станет выглядеть гораздо более правдоподобной, и в её сознании сделать небольшой логический шаг от одного к другому будет гораздо легче.
Лишившись ужина от Джейн, Питер просто заказал доставку еды на дом, чтобы накормить детей, а затем отнёс свою женщину в постель, чтобы утешить её там, с бо́льшим комфортом для них обоих. Когда она, в конце концов, перестала
Рандеву