своим объектом эксперимента нашего молочника. Это был статный мужчина лет уже за сорок, как мне показалось. Короче, в те годы он был для меня уже старым. Он через день приносил молоко и молочные продукты под заказ, и забирал пустую тару в замен. Мы знали друг друга. Постоянно здоровались при встрече. Приходя к нам, если я была рядом, постоянно интересовался моей учёбой, делами. Иногда даже приносил маленькие скромные подарки в виде угощений сладостями всякими. Одним словом, обычный добрый дядька, как мне тогда казалось.
И, конечно! Я не разделась, и не вышла к нему голой! Я бы этого не смогла, даже при всей своей дерзкой натуре. Страх, это всё-таки сильный аргумент. И конечно, я отдавала себе отчёт, какие могли быть последствия, если бы пошло всё не так.
Мне понадобилось некоторое время для того чтобы в финале, как для него, так и для меня, не было чем-то, шокирующим то, что я предстала перед ним в чём появилась на свет. Просто после первых моих шагов, я увидела, что от него нет агрессии и осуждения. А на лице написана только весёлая доброта. А это конечно вдохновляет на дальнейшие действия. Ведь первый шаг самый трудный и опасный. И, день настал.
Как обычно, утром он подкатил на своём грузовом скутере, чтобы заменить пустую посуду на полную. Я знала, что он приедет. Как и планировалось, я подгадала момент, когда бабушки дома не было. Она, как обычно, оставила мне деньги, и велела расплатиться с ним. Я была дома одна. Когда он пришел (а я ждала этого момента), я сделала вид, что в это время нахожусь в бане. Он стоял у ворот сигналил и кричал, вызывая хозяев.
Я выскочила из бани, крикнула ему, что сейчас принесу пустую посуду и деньги. И пробежала мимо него в дом. Ворота в наш двор находятся почти посередине дорожки между домом и баней. А сама дорожка проходит вдоль забора, который не выше груди взрослого человека. И да! На мне были только вьетнамки и маленькое полотенце, которым я прикрывала низ живота, когда пробегала мимо него, а затем и попу.
Конечно я вернулась уже надев сарафан, с пустой посудой и деньгами. Мы поздоровались. Я протянула ему деньги и пустую посуду. Он спросил меня, не боюсь ли я бегать голышом по улице? И также, конечно, сказал мне быть осторожной. На что я ответила собрав всё своё хладнокровие и выдержку, что я дома, а не на улице, и почему я должна чего-то бояться? А вас я не боюсь, дерзко сказала я. Я ведь знаю вас.
Конечно, я лгала. Я была очень напугана, но в то же время очень возбуждена. Мне казалось, что я красная с ног до головы от смущения. Нет! Никакого сексуального подтекста! Просто детское возбуждение от своего проступка. Мне казалось, что мое сердце бьется во всем теле, вплоть до кончиков пальцев ног и рук.
Он мило на меня смотрел, и в свою очередь достал из кармана и дал мне очередной гостинец. При этом говорит, ух как ты разрумянилась! Поди стесняешься, а самой нравится? Не бойся, всё хорошо, если конечно мои бабка с дедом не узнают о моих шалостях. На что я ответила, что я им ничего не скажу. Он опять рассмеялся. На этом мы и распрощались.
С меня как будто после этого слетели тяжёлые гири, привязанные к ногам. Я, наверное, под впечатлением пережитого, ходила до конца дня. Меня вдохновляла только одна мысль. Его реакция на моё поведение и действия. Я постоянно и не раз прокручивала
Ее стоны