Она служила у них в доме. Эти дамочки завидовали ее формам, особенно сзаду. Посему и прозвали ее Жопушка. Но ее звали просто прислуга. Задачей Жопушки было надраивать полы и убираться везде. Когда она выгибалась, протирая пыль, дочке хозяйки было завидно на ее виды.
- Эх, вот бы мне такую жопищу…
На это мать говорила – Зато бюст у тебя неплохой.
- Неплохой, а мне б хороший… эх, прикрепить бы ее жопу, когда я в люди выхожу…
Так же в ее правилах было не показывать служанку гостям-любовникам. Она не должна была им показываться.
- О, какой ты нетерпеливый – заявила она очередному из них.
Он, словно мустанг, снес всё на их пути до кровати.
- А у тебя точеная фигурка…
Не знал он, какая фигура у служанки.
И вот он на ней. Трудяга. А потом прерывистое дыхание служанки за протиранием пыли – ее изнуряющим трудом – донеслось до него и он решил – там кроме них еще одна пара.
- Эй, ты чего это замер! Я на пике.
Но тот стал прислушиваться. Дыхалка учащалась…
- Вот гадина! – ругалась она про себя – даже сейчас его внимание переманила – вот отхожу ее веником по ее жопяндре…
А ему сказала – Да никого там нет. Тебе это просто показалось.
От этого ему и стало не по себе – он решил, что байки о просторных домах и не выдумки вовсе. И поскорее свалил.
- Ну что ты будешь делать… знаю – пора ее наказать.
А та уже занималась иной работенкой.
- Поливает цветочки… как мило…
И подумала – Зачем мне ее отхаживать… жопа то у нее меньше от этого не станет.
Перед ней пронеслась картинка, как она метелит ее по заду и тот колышется. Возможно и краснеет. А у самой сейчас щеки краснели. От горячи. Ведь тот парнишка, увидев ее, тот час бы ее осчастливил. А от нее свалил в закат.
Новый ее ухажер был более сдержан. У него как будто трах по расписанию. Надо – значит надо. И никак иначе.
- Ха, а чего это я ей завидую – резонно подумала она – это у меня ухажеры, а у нее никого. Одна пыль.
Однако другой любовник ненароком через проем в двери заприметил тыл Жопушки. И не удержался, чтобы подрочить. Конкретно. При этом направляя хрен то вниз, то вверх, словно пистолетик.
- О, моя наковальня, я знал, я знал, что в этом доме есть секреты. Поэтому и рискнул опять сюда сунуться. И приду еще. Ради такого седла я готов рисковать. Ну а пока мне пора к этой даме.
Но сейчас он опять прислушался к ее дыханию. О, опять это придыхание, словно на пике страсти. Как же круто. Умом он понимал, что ему надо бы уже ждать принимающую душ любовницу, но хрен сделал свой выбор в пользу утехи. И тот приставил что-то к двери, дабы им не мешали. И вот, когда та шла по коридору и услышала отчетливо нарочтивые охи, решила заглянуть. Она задергала ручку. Никто не думал открывать. У него созрел план – сбежать через окно. Правда он не подумал о том, какая кара ждет такую жопищу, когда та застрянет в форточке. И хорошенечко ее пропихивал. После чего понял – первому надо лезть ему. Вытянув Жопушку он полез сам. А когда та полезла, хозяйка отодвинула двери и увидела картину маслом – лезущая жопа…
Поняла – та собралась удрать. И взялась за двустволку, насыпав соль по совету дочки.
- Получай, паршивка - сказала дочка, прицелившись прямо в середину.
От нежданчика та сразу же пролезла, почесывая жопу на ходу. А после
Светы не было дома