— Трахните меня, пожалуйста, в попку. Я подготовилась...
На миг в кабинете повисла тишина, а потом оба брата и их сестра разразились хохотом.
— Я тебе говорила — она шлюха! — воскликнула Маргарита Эдуардовна, толкнув старшего брата ступнёй в плечо.
— Не шлюха, а банальная блядь. Была бы шлюха — она бы ещё с первого раза начала клянчить деньги, — поправил младший. — И мне в машине сосать бы не стала.
Он перевел взгляд на Ольгу:
— Значит, ты хочешь, чтобы тебя выебали в очко?
Стоящая на коленях секретарша ни капли не смутилась и решительно кивнула:
— Да, повелитель, выебите меня в очко как последнюю блядь и шлюху, — под конец фразы женщина всё же немного стушевалась и зачем-то добавила: — Я правда подготовилась. Сначала дома, потом еще здесь микроклизму ставила...
Задумчиво посмотрев на тётку вдвое старше себя, молодой парнишка обратился к руководству:
— Эй, родственнички, смазка есть?
— Ой, вы посмотрите на него! Меня — так на слюнях катал, причём на моих же собственных, нет, чтобы любимой сестренке хоть раз римминг сделать, а с какой-то мандавошкой вокзальной — так ему смазку надо! — со злым ехидством и даже искренней обидой возмутилась генеральная.
— Твоя жопа к моему хую с детства приучена, а её он с непривычки может и порвать, — вступился за парня Ярослав, вынимая из кармана маленький бутылёк с массажным маслом и кидая его младшему. — Дерзай, Женька, я сейчас чуток посижу и присоединюсь.
Поймав на лету флакончик, парень заверил сестру:
— А римминг я тебе, Риточка, обязательно сделаю. Когда-нибудь потом.... — повернув голову к Ольге Викторовне он добавил: — А ты чего замерла? Нагибайся!
Спохватившись, женщина припала головой к полу, постаравшись как можно сильнее оттопырить попку и раздвинуть булки. На её анус потекло тёплое массажное масло. Оля зажмурилась и приготовилась к резкой боли: она уже привыкла к тому что со шлюхами сдерживаться не принято. Однако боли не было. В ее попочку Евгений вошёл как джентльмен, медленно и аккуратно. К тому же его хуй, даром что большой и толстый, замечательно подходил именно для анала: головка формой напоминала наконечник копья, узкая спереди, плавно расширяющаяся к жёсткому, но упругому стволу. Мужнин коротыш для анала тоже был неплох, конечно, но смотрелся на его фоне бледнее, чем Ларгус рядом с Аурусом. Когда этот бивень вошёл в её кишку до половины, из глаз секретарши сами собой потекли слёзы счастья. Подобный восторг она испытала всего один раз в жизни: вчера, когда Ярослав Максимович заполнил собой её пизду.
Когда юноша упёрся в неё курчавыми волосами лобка, Оля возликовала про себя: «Есть! Он всё-таки полностью поместился!» Подспудно она всё же боялась, что глубины не хватит и тут.
— Ну что, Ольга Викторовна, как вам хуй нашего водителя? — насмешливо спросила генеральная. — Не жмёт?
Не разлепляя заплаканных глаз, женщина ответила:
— Замечательно, Маргарита Эдуардовна. С детства мечтала о таком. Лучше будет только, если Ярослав Максимович согласится одновременно трахнуть меня в киску.... Ах! Да!!!
Хуй из ее жопы вылетел с тем звуком, с которым пробка покидает бутылку красного полусухого. Обратно же он влетел как... как хуй в раздолбанное очко, по-другому и не скажешь. Ольга, сношаемая в зад, держалась за длинный ворс ковра, Евгений опирался руками на её ляхи, насаживая уже почти старуху на свой молодой хуище.
— Трахнуть в киску тут могут разве что меня, — едким вредным тоном сообщила генеральная. — А тебя, старая перхоть, могут только выебать в твое растянутое ведро.
Я стул и щель.