"Девочка" пытается извернуться, прячась в грязных лохмотьях. Медяки со звоном раскатываются по брусчатке.
— Монетку... Пожалуйста... Хотя бы одну!... - четвертованная девушка хватает с земли ртом ближайший медяк, спеша в своё укрытие. Во взглядах людей просто волны презрения, но никто не издаёт ни слова...
Я легко ловлю её, ощущая под пальцами тощее тельце и приподняв... прижимаю к груди.
— Н-нет!... Госпожа... Вы испачкаетесь. Выбросьте меня скорее! - бедняжка рыдает от страха.
"Выбросьте"... Она уже сама считает себя бесполезной вещью...
— Тише, не плачь. Ты голодна? - я просовываю палец ей в ротик, доставая монету. Девушка пытается меня укусить, но настолько слаба, что я почти не чувствую боли. Такую ценную, перепачканную слюной монету, кладу ей на грязную, бледную грудь, которую тут же прикрывают обрубки рук, пытаясь защитить "денежку".
- Госпожа... Добрая госпожа... Пожалуйста, не убивайте! У меня же только монетка..., - блядь, как же погано внутри...
Резким движением распахиваю жилет и сдёргиваю шнуровку на вороте блузки. Для окружающих я сейчас хуже, чем дерьмо. Да пошли вы!
Я обнажаю одну из своих грудей, упираясь соском в потрескавшиеся губы девушки:
— Пей... Оно вкусное...
- Не... Нет...
Но капли молока уже бегут по её лицу, попадая в рот. Девушка сопротивляется ещё несколько секунд, но голод, в итоге, берёт над ней верх и растрескавшиеся, жадные губки сжимают мой сосок. Я аккуратно помогаю ей, сдавливая грудь - девушка настолько слаба, что даже пить молоко может с трудом.
- Не торопись. У меня много... Кушай досыта...
Со стороны слышу шепотки:
-... послушница Культа...
-... Боги, я уже камень взяла, что бы в неё бросить...
Горожане стыдливо отводят глаза, но я не сержусь: они просто не могли помочь ей, наверняка граф запретил. И пытались защитить от меня, пускай и таким бесполезным молчаливым протестом. А что ещё они могли, не имея силы отстоять свои убеждения?
- Лани, пожалуйста, достань из тюка мою юбку, - девушка-орк тут же выполняет просьбу без лишних слов. Сдёрнув грязные тряпки нищенки я укрываю её чистою тканью.
— Где храм Культа? - смотрю на того самого торговца, что рассказал про графа.
...
Обитель Культа Фаллической Девы оказалась внешне не притязательным длинным строением в два этажа и меньше всего походила на храм, какими их некогда представлял себе Марк. В целом, всё это походило на религиозный дом менее всего. Могло показаться, что здание расположено посреди обширного парка, однако этот зелёный массив входил во владения Культа и был чем то вроде обширной зоной отдыха, и красная, выгоревшая на солнце крыша едва просматривалась сквозь кроны деревьев. По тенистым аллеям пролегали мощёные серым камнем дорожки с расставленными тут и там скамейками. Масляные фонари, не горевшие сейчас, говорили, что и по вечерам здесь оживлённо. И хотя в невысокой стене, окружавшей этот парк были кованные ворота, но никто не препятствовал свободно войти.
То, что было перед моими глазами, скорее походило на пансионат: повсюду, под присмотром женщин в чёрно-белых одеждах, резвилась детвора. От самых маленьких карапузов, до подростков лет семнадцати. Некоторые просто сновали без дела, другие ровными рядками сидели на скамьях в тенёчке, слушая как им читают или обучают счёту и письму.
Раз уж меня перепутали с одной из местных послушниц, то у Культа, похоже, добрая слава. Возможно они смогут помочь, присмотреть за четвертованной нищенкой. Да и не мешало бы извинится, что прикрывшись их известностью избежала народного гнева.
Окликнув ближайшую девушку-хатоме, я с робкой надеждой попросила встречи с настоятельницей. У подобной женщины должна быть уйма дел по управлению таким обширным хозяйством, однако, к моему удивлению, девушка согласно кивнула, попросила следовать
Июньский день или оргазм классной