но краешком сознания я, всё же, могу осознать - я слишком люблю своих девочек, слишком крепко держу, попросту не позволяя им кончить, излиться в мои жаждущие семени глубины. Ведь я без ума от ощущения спермы, что плещется о мои внутренние стены, согревая приятным теплом, омывая все уголки и щёлочки.
Мне потребовалось лишь немножко самоконтроля, что бы даже сквозь потоки оргазмических всплесков расслабиться всем своим телом. Мясные валы моих прекрасных девчат почти тотчас набухают в освобождающем извержении!
Их толчки и дыхание набирают бешеный темп и внезапно, со сладкими вскриками, одна за другой девчата изливают в меня всю свою страсть, заполняя распутное тело своей любимой мамочки густой белой спермой. Её потоки всё обильней и гуще, я даже чувствую, как горячие волны скользкой слизи омывают шейки моих маток, словно нежно целую и умоляя их пропустить...
. . .
Проходит почти час, кажется - час, но я всё ещё лежу на каменном "ложе", едва ли не плавая в лужах любовных соков и мелко вздрагивая всем своим телом от томных всплесков оргазмов, что и не думают отступать! Глубинные взрывы экстаза с ритмичностью метронома конвульсивными волнами выплескивают изо всех моих растянутых дырочек семя, а я могу лишь сожалеть о подобной утрате, не способная даже сжать мышцами вход во влагалище.
Сейчас я - одна большая, дрожащая от удовольствия пизда, любовно наполненная спермой до краёв. Я создана, что бы носить в себе этот прекрасный груз и густой, детородный "крем", блаженно распирающий матки в грудях и увесистым грузом вздувающий мой округлый, словно у беременной, довольный животик, "говорит" - предназначение выполнено.
Сколько времени я провела в объятиях своих неутомимых девчонок - в памяти не отложилось. Даже собственное имя всплыло в памяти с трудо. впрочем, подобная мелочь нисколько не волновала, вместо этого надеясь лишь на одно:
"Боги, сделайте так, чтобы я сегодня забыла о контрацепции..."
. . .
Проходит ещё почти полчаса, прежде чем я начинаю осознано шевелиться, а не просто в экстазе вздрагивать и стонать. При моих первых потугах подняться, заботливые руки тотчас помогают встать, опуская сладко саднящей попой на плоский валун. Попытка не глядя понять, кто помогает, успехом не увенчалась - от меня так густо разило спермой, что я не ощущала иного, кроме этой дурманящей, пряной волны. И Пилка, засранка, молчит, не подсказывает.
Пришлось по-старинке - разлепить ленивые веки и явить миру свои изумрудные очи, окидывая окрестности обольстительным взглядом. Как оказалось, рядом со мной были Тардриир и Сола. Девушки хихикали, массируя мне плечи, бёдра, руки, и "случайно" то и дело задевали тяжело колыхающиеся груди. Но в этот раз подобное было действительно просто игрой, невинной забавой - даже моих розово-шлюшьих мозгов хватило, что бы понять это.
— Ну, мамочка, ты сильна - двенадцать часов стонать от оргазма!.. - весело вскрикнула Тарди, но тотчас же стушевалась. - О-ой, п-прости!.. Само вырвалось, от девчат "набралась"... Я больше не...
Но я лишь качаю головой ей в ответ с доброй улыбкой:
— Если ты вдруг захочешь назвать меня мамой, то я против не буду.., - потянувшись, обвиваю Тардриир руками за шею, оставляя на "обсидиановой" коже влажные, ароматные следы. Тарди в ответ целует меня в щёку.
Мои спутницы поддерживают под локти, мало ли что, но я, вроде бы, вполне устойчива. Только не слишком мобильна - раздутый, туго заполненный спермой живот вздрагивает от каждого шага, рассылая по телу искорки удовольствия. Приходится держать его обеими руками - девчата и в самом деле хорошо постарались, заполняя меня "под
Госпожа РЖД (пьеса)