сказать. Но она не может решиться. Похоже, это довольно необычно даже для её фермы.
— Беатрис, что-то ещё? Мы, ведь, практически партнёры - говорите свободно.
- Эм-м-м.., - впервые вижу её такой смущенной. Наконец совладав с эмоциями, она говорит. - Ты не могла бы оплодотворить меня и моих дочерей?...
Анька у меня за спиною даже не вздрогнула. Вот же чертовка, да она совсем на мне помешалась! Или это одна из сторон характера футанари - "трахай кого хочешь, но люби только меня"?
А я, не в пример беззаботной тавриссе, немного, таки, напряглась:
- Бет, технически - не вижу проблем. Но как же..? А ваш муж? Дочери? Как они на это посмотрят? Вы сами уверены, что хотите этого?
— Мой супруг бросил нас и сбежал уже давно, - кажется, Бет немного впечатлена - футанари не набросилась на неё сходу, а думает о чувствах других. - А Зои и Мила сами все уши мне прожужжали: "мам, хотим от Марики детишек!..".
Я то думала, что эти две хохотушки просто меня недолюбливают, постоянно подтрунивая из вредности, а оказалось вот оно что.
- Бет, позвольте я угадаю: вы хотите улучшить "породу"? - от подобных просьб Марк, в своё время, был бы ошарашен. Марика же смотрит на это сквозь пальцы и с заметным интересом. Нечто подобное было бы логично ожидать от владелицы фермы "дойных" девушек, тем более - после всех тех похвал в мой адрес из её уст.
- Д-да.., - она отводит глаза, - но не только... В моей семье все женщины были плодовитыми производительницами. Скажу без скромности - лучшими "бурёнками". В среде "дойных" девушек нас можно считать аристократией. И тут появляешься ты, Марика...
Она, отвернувшись, теребит кисточку на своём хвосте.
- Мы, энки, очень влюбчивы. Это словно наше проклятье, которым часто пользуются нам же во вред... Но ты - совершенно другая... Не знаю, что со мной происходит, мямлю, словно подросток... Я захотела тебя ещё тогда, при первой встрече... Но ты уже была..., - она с печалью смотрит мне в глаза. В них нету и капли фальши.
— Пожалуйста, подари нам детей! У меня достаточно средств, что бы их вырастить и воспитать. Если ты не захочешь - они про тебя не узнают. Мы тебя не побеспокоим... П-пожалуйста, одари нас счастьем материнства...
В глазах Беатрис стоят слёзы, грудь мелко дрожит, а пальцы нервно терзают подол юбки. Я думала, что меня начнут ублажать льстивыми словами и соблазнять прекрасным телом, но не ожидала, что всё настолько серьёзно. Прямая просьба сделать её матерью - это последнее, что я ожидала.
Как же беззащитна эта прекрасная женщина, что стоит передо мной, вот так умоляя взглядом. Кажется даже Аня прониклась. По взгляду тавриссы понятно, что и она хочет энки обнять и защитить от всего мира...
Утирая кончиком пальца слёзы со щеки трепещущей Бет, принимаю решение. Проклятие, я ведь тоже не каменная!
— Беатрис, прямо сейчас я не могу дать вам ответ, - прекрасная женщина в отчаянии закусывает губу. - Но не потому, что я не могу или вы мне не нравитесь. Я хочу вам рассказать о себе. И ты, Анечка, тоже должна это услышать. Завтра вечером приходите с дочерьми к дому Дойл. Там вы для себя решите - будет ли в силе ещё ваша просьба.
. . .
К назначенному сроку Беатрис с дочерьми, хлопнув калиткой, вошла во двор усадьбы. Бет, Зои и Мила были в лёгких воздушных платьях, не скрывающих привлекательность их пышных тел. На плечах у девушек были пуховые платки для защиты от вечерней прохлады, что смотрелись так "по-домашнему".
В Турции