объяснять, насколько наш язык несовершенен. Прекрасно выглядишь!
— Комплименты от самого себя? Это высшая форма онанизма! – я склонился, набрав в ладонь тягучую жидкость, которая покачивалась крупной каплей, всё так же не смачивая кожу… или, чем там покрытое моё нынешнее тело…
— Её сексуальность была не просто подавлена, а именно уничтожена ею самой, - не было необходимости спрашивать, о ком она говорит. - Как истово верующей монашкой, убеждённой в собственной греховности
— Почему я решил, что она лесбиянка?
— Если ей настолько неинтересны мужчины… Сейчас, я думаю, что ошибалась. В сексуальном плане, она вообще никто. Отрицательная величина. Тебе надо пробудить в ней интерес.
— Именно мне? Я думал, Саша лучше справится.
— Разбить скорлупу можешь только ты. Саша поможет ей раскрыться. И начинать ему, действительно лучше девушкой. Неизвестному парню, она точно не доверится.
— А если потом обнаружит у девушки член?
— Ты надеешься, что после стольких лет отречения, она полезет ему под юбку? Даже если и так… Если у неё проснётся желание, она сможет простить твоей подруге маленький недостаток. И тебе, тоже. Если же ты представишь его парнем…
— Исчезнет возможность манёвра, - озвучил я очевидную мысль. - Единственное, что я мог вспомнить помимо бытовых реплик – жалобы на нудную работу, тяжёлую работу, задержки на работе… Почему она не уволилась, не нашла другую?
— Она должна страдать. Она согрешила, и должна страдать.
— Старая добрая христианская концепция…
— Даже ты не смог избавиться от старых концепций. Подсознательно… - Ирида широко улыбнулась. Прекрасная двусмысленность.
— Я могу освободить её от работы… Спасти… Дать что-то другое, интересное… увлекательное… - я лёг спиной на жидкость, и плавал на поверхности, раскинув руки и ноги.
— Роль старшей жены в своём гареме?
— Уж точно – старшей. Ей уже за пятьдесят…
— Она прекрасно выглядит.
— Даже не уговаривай.
— Не собираюсь. Если она сумеет раскрыться, вполне возможно и твоё отношение изменится.
Секс с собственной матерью? Саша занимался этим ещё до моего появления. И по своей работе я нередко сталкивался с инцестом… Причём, как ни странно матери с сыновьями чаще, чем отцы с дочерьми. Разумеется, я и сам думал о таком, но… Если близость с парнем я попробовал просто из интереса, то с собственной мамой… Не-е-е… Даже сейчас, после всего, что я видел и делал, это кажется… очень и очень неправильным.
— Вариант, что она была распутницей, и её изнасиловали? – я решил обсудить с собой эту версию.
— Мне он кажется более реалистичным. Тогда, Саше тем более лучше предстать девушкой. Она сама виновна в том, что произошло. Психологическая травма, покаяние и полный отказ от собственной сексуальности…
— И равнодушие к собственному сыну…
— Ты не собираешься винить её за это, - утверждающе заявила Ирида.
— Разумеется. Будь у меня нормальное детство, я бы вырос нормальным человеком, - скосив глаза, я посмотрел на своё тело. Оно нравилось мне всё больше… Точнее, затянутое Бичами, которые заполняли отверстия, оно казалось… полноценным… завершённым. – Человеком… Интересно, я ещё человек?
— В значительной степени. Определение человека, скорее философская доктрина, чем набор физиологических принципов. Злобного убийцу называют бесчеловечным и зверем, хотя, как раз звери не убивают для развлечения.
— Дельфины так делают. Но, у них милые мордашки и мы считаем их хорошими… - я понял, чего мне не хватает. Здесь становится темно… не в смысле освещённости, а… плевать!
Раскинув руки я встал, призывая Лялю и Леля. Понимание, зачем они мне нужны, появилось само.
Визитерша